Первая любовь. Это было или мне казалось?

Будь моя воля, я б оделась и убежала бы отсюда. Я не могу так учиться. И не только учиться, но и жить. Не могу. Я хочу владеть собой. Владеть своим телом, своей душой. Я чувствую себя словно горящая свечка. Фитилёк – это я. Он изнемогает от любви. Его всё меньше и меньше. Воск – моя привычная жизнь. Жизнь беззаботного ребенка. Фитилёк горит – это горю я. Воск плавится – это плавится и стекает моя прежняя жизнь. …Чувство, что ещё чуть-чуть и меня не станет. Я растворюсь, исчезну… точно так же, как и исчезает, растворяясь в небытие, каждая догоревшая свеча…

…На одной из перемен, я сидела с Миркой на лавочке второго этажа, щелкая семечки.

Из перпендикулярного коридора доносились писки и визги моих одноклассниц: Али и Оли, а также смех Сергеенко и Мишкина. Судя по всему, они их зажали у стенки, и вовсю веселились.

Тысячи острых иголок вонзились в сердце. Ещё и ещё. В голове без конца стучало одно слово «Сволочь!» Я чувствовала себя на грани, мне казалось ещё чуть-чуть, и я зареву.

Тут он показался из-за поворота и сел рядом со мной.

Его нога коснулась моей. От этого прикосновения меня прожгло насквозь. Я поторопилась встать, и тут же услышала его голос:

– Людмила, дай семечек.

– Попроси у Миры, – бросила я сердито, направляясь к лестнице, ведущей на третий этаж.

Уже, ступив на первую ступеньку лестницы, я почувствовала сильную боль в руке, кто-то резко схватил меня за руку выше локтя и развернул к себе. Это был он. От неожиданности у меня отвисла челюсть. Но он этого, по ходу, не заметил.

Он, как всегда, смотрел мне в глаза, заставляя трепетать мою душу. Мы были так близко… так близко…

– Я попросил у тебя! – сказал он с нажимом на последнее слово, прожигая насквозь меня своим взглядом. И я бы, не устояла, я бы ему их дала, но где-то далеко я услышала смех Альки и Ольки. Вся злоба вернулась обратно.

– Не дам!!! – в негодовании крикнула я, и, вырвавшись, бросилась наверх.

На глазах дрожали слёзы, тряслись губы, бешено колотилось сердце, а главное, тяжелым грузом давила и душила обида.

Бабник! Бабник! Иди к чёрту! Вылазь из моего сердца! Вон! Вон! Я дошла до третьего этажа, но там стояли девятиклассницы, в их глазах читалось явное удивление. По ходу они всё видели и слышали. Развернулась обратно. Пойду до первого, к зеркалу.

У зеркала вертелась шпана, орали, визжали. Боже… стать бы вновь такой же маленькой… и всё забыть, как страшный сон. Ни забот, ни проблем… И как ни странно, там даже «любовь» была иная… совсем иная.