Сказания Древних

А как убили его, ты уже давно знаешь…

Старик замолчал, утомленный таким долгим разговором, положил голову на подушку и взглянул на наёмника, который, собравшись с силами и переборов все нахлынувшие на него воспоминания, наконец произнес:

– Это очень ценная информация… Спасибо вам, – он поднялся со стула и осторожно добавил, – Так всё-таки, может быть я чем-нибудь смогу вам помочь?

Старейшина слегка усмехнулся и окинул Грегора уставшим взглядом.

– Вылечить меня ты не сможешь… А назначить встречу пораньше – вполне.

– Не совсем… – тяжело дыша, произнес наёмник и потянулся за кинжалом, – Но, боюсь, сегодня мне придется сделать исключение.

– Давай, Грегор… – он протянул наёмнику руку и через силу улыбнулся, – Я засну, и проснусь уже там, на встрече с B?s… Спасибо тебе…

Увидев пугающую решимость в глазах, Каспар резко поднялся и уже готов был остановить своего друга, но Грегор невозмутимо произнёс:

– Нет, Каспар.

– Но ты можешь усыпить его знаком Фаогр, друг, – обеспокоенно заметил чародей, – И мы решим всё без крови.

Грегор отрицательно покачал головой и приподнялся со стула.

– Здесь мои знаки бессильны – так он будет умирать ещё дольше. И мучительнее…

Дыхание Старейшины наконец стало ровным и спокойным, и Грегор, несмотря на упрекающий взгляд своего друга, не стал долго раздумывать – осторожно, но крепко взяв протянутую руку, он лёгким движением кинжала перерезал старику запястье.

– Пойдем, друг, – наёмник закрыл собой тело, видя отвращение на лице своего напарника, – Поищем кое-какие доказательства в его кабинете и уйдем отсюда.

Чародей недовольно хмыкнул.

– То есть на слово ты ему не поверил?

– Поверил. А вот насчёт людей Рольфа я совсем не уверен…

С этими словами наёмник вылетел из комнаты, вернувшись в основной зал, и, едва чародей догнал его, решительно направился в единственный неисследованный проход, который привел их в кабинет Старейшины.

Пройдя внутрь первым, Грегор выругался – в кабинете царил полный беспорядок: некоторая мебель, сделанная из ясеня, оказалась перевёрнута и даже сломана, личный стол Старейшины был сдвинут, а листы бумаги, собранные в большие стопки, разлетелись по полу.