Сказания Древних

Эта ночь должна была стать для него удачной…

С этой мыслью парень неспешно продвигался к купцу, стараясь приблизиться к нему на самое удобное расстояние до его шеи, и неожиданно услышал, как под его ботинком предательски заскрипела сухая ветка. Насторожившись, Равик резко повернулся и выпрямился в полный рост, чтобы попытаться разглядеть своего преследователя. Юноша на мгновение остановился и почувствовал, как от страха сжалось его сердце – ему показалось, что купец его узнал и теперь поднимет тревогу. Кинжал, спрятанный за его спиной, в любую секунду уже готов был поразить купца, но парень выжидал, изо всех сил стараясь не предаваться панике.

Однако Равик не спешил звать на помощь стражу – напротив, пристально осмотрев незнакомца с ног до головы, он подошел ближе и уставшим голосом спросил:

– Вы… вы от Джованни?

– Нет, – ответил юноша, и довольная улыбка появилась на его лице. Если бы не темнота, то она наверняка раскрыла бы все его замыслы.

– Тогда кто ты? – в недоумении воскликнул купец.

 – И что ты вообще…

Но Равик не успел договорить – лишь глухой хрип донёсся из его уст, и купец согнулся от резкого удара в живот. У него потемнело в глазах, ноги бессильно подкосились, однако Равик нашел в себе силы сопротивляться – он попытался встать, крепко схватив убийцу за плечо. Но следующий удар вовремя сбил его намерения, и кровь купца хлынула из открытой раны, обильно заливая его одеяние и плащ нападавшего.

Но убийца не останавливался. Ярость и гнев переполняли его, и даже вид крови и звук разрезаемых мышц жертвы не пугали его.

– За сестру, мразь! – с каждым ударом повторял он, безуспешно пытаясь проглотить противный ком в горле и сдерживая поступающие слезы.

Равик уже давно был мертв, но юноша понял это только тогда, когда от усталости отпустил его обмякшее тело, тяжело рухнувшее на землю.

Парень тяжело дышал. Несколько томительных дней ожидания и слежки сейчас лежали перед ним, бессильно распластавшись на холодной земле и залив всё вокруг своей кровью.

Странные эмоции переполняли его – но отвращения, о котором так часто говорили многие его соратники, описывая свои первые убийства, он не чувствовал. Ликование переполняло его душу, и лишь лёгкий страх предательской пеленой застилал ему эту радость – ведь, если бы стража зашла в этот переулок…

Немного отдышавшись, юноша вспомнил о главной цели своего задания и, достав дрожащими руками маленький свёрток, осторожно вложил его в незапачканный кровью карман Равика.