Эра Мифов. Эра Мечей

Персефона повернулась к вождю.

– Коннигер, тогда Хэгнер – лжец!

– Да неужели? Если Сэккет, Эдлер и Хэгнер хотели тебя убить, то почему ты не мертва? – Коннигер сложил руки на груди и посмотрел на нее свирепо. – Кто поверит, что два опытных охотника поскользнулись и упали? Ты утверждаешь, что к их смерти непричастна?

Персефона открыла рот, чтобы ответить.

– Хэгнер! – крикнул Коннигер в темноту чертога. – Она тебя обвиняет – расскажи всем, что видел.

Однорукий мужчина выступил из тени и вышел на крыльцо.

– Мы охотились и нашли ее на водопадах с теми двумя парнями. – Он указал здоровой рукой на Рэйта с Малькольмом. Все подняли на них глаза, а те, кто стоял рядом, отшатнулись, что Рэйта ничуть не заботило. – Мы решили, что Персефоне нужна помощь. Ведь он дьюриец, и все такое. Думали, она попала в беду. Наверно, она нас не заметила потому, что целовалась со здоровяком.

Из чертога появилась женщина с венком на заплетенных в косы волосах и встала рядом с Коннигером, держась чуть позади.

Услышав слова Хэгнера, она посмотрела на Персефону и покачала головой.

– Рэглан мертв меньше месяца, а ты уже крутишь с другим! Или ты сошлась с любовником еще до смерти нашего вождя? Бегала к нему в лес, пока твой муж мстил за твоего сына?

– Ты – мерзкий лживый кул! – выпалила Мойя и ринулась вперед.

Если бы ее не схватили, она добралась бы до ступенек.

– Придержи язык! – рявкнул Коннигер.

– Именно из-за таких выходок мы и распорядились насчет твоего брака, – заметила женщина с венком, судя по всему – жена Коннигера.

 – Мойя, ты – дикое животное! Хэгнер вобьет в тебя хоть какое-то уважение к людям.

Мойя дернулась, ее удержали.

– Продолжай, Хэгнер, – велел Коннигер.

– Ну, как я уже сказал, они целовались, но я решил узнать, что и как. Она явно была не против, обнимала его и все такое, однако мало ли что. Может, он ее принуждал. Мы взобрались на водопад, Персефона нас увидела и заявила, что нас нельзя отпускать обратно в далль. Якобы если люди узнают, то все пропало.

И вот тогда те двое на нас и набросились. У здоровяка был меч, даже два. Нам не дали ни единого шанса! Он убил Сэккета и Эдлера. И меня бы тоже убил, если бы я не побежал.

– Почему ты так говоришь? – спросила Персефона. Она ничуть не разозлилась. Пожалуй, в ее словах чувствовалась боль, а тон и покачивание головы выражали полное недоумение. – Ты ведь знаешь, что это неправда.

Толпа увеличивалась, люди толпились уже за колодцем и каменным богом.