Эра смерти. Эра империи

Он убедил ее, применив обманчивую логику: ему не придется этого делать, если ей удастся ослепить чудовище, а остальные успеют скрыться. Она в этом сомневалась, однако, путешествуя с галантами, Тэкчин повидал куда больше сражений, чем она, и помимо самоуверенности у него было больше опыта.

Когда Голл бросился в атаку, Мойя услышала, как Тэкчин ударил по чему-то мечом. К тому времени перед глазами у нее проступили размытые белым светом очертания комнаты. И все же ей удалось разглядеть Тэкчина, который бежал прочь и колотил клинком по колоннам.

Звонок к обеду!

Мойя не знала, ест ли Голл людей, но великаны их ели. Конечно, в Рэле, судя по всему, вообще никто ничего не ест, но Мойя решила, что Голла это не остановит. На вид он непривередлив и вряд ли легко сдастся. Всему виной один-единственный глаз. Просто невозможно выглядеть разумным, когда у тебя только один глаз.

Рассмотреть Голла Мойя смогла, лишь когда монстр был уже на полпути к Тэкчину. Он был огромный, едва ли не больше дракона на холме и выше некоторых деревьев.

Руки и ноги напоминали мощные каменные колонны. Кожа на груди обнаженного до пояса Голла своей белизной могла сравниться лишь с мрамором. Повязка вокруг бедер, напоминавшая необъятный шатер, была застегнута булавкой размером с копье. Оружия у него не было. Мойя не сомневалась, что оно ему и не нужно. По его лицу, большую часть которого занимал огромный глаз без ресниц, напоминавший яичный желток, увенчанный прогнувшейся посередине косматой бровью, невозможно было понять, какие чувства испытывает гигант: раздражение, гнев, восторг, а может, и голод.

Голл услышал звонок к обеду и бросился к Тэкчину.

Мойя встала в стойку и натянула тетиву. Выпустив стрелу, она тем самым дала возлюбленному понять, что к ней вернулось зрение.

Никто, кроме Мойи, не стрелял из лука с такой точностью, и ни у кого, кроме нее, не было такого лука, как Одри. Она назвала его в честь матери – оба были весьма несговорчивые. Строго говоря, у Мойи сейчас не было оружия, но была память о нем.

Огромный лук отправил стрелу в полет со скоростью света, и та вонзилась прямо в середину глаза Голла, уйдя внутрь по самые перья.

Голл завопил. Наверное, от боли, хотя Мойя полагала, что в Рэле едва ли кто-то способен чувствовать боль. Может, он испытывал лишь ярость, гнев или страх. Мойе было все равно. Пора уходить.

– Бежим! – крикнула она, и все бросились врассыпную, как жуки из-под поднятого камня.