Эра смерти. Эра империи

 – Он покачал головой: – Полагаю, у нас вообще никаких шансов, разве что Феррол лично вмешается и встанет на нашу защиту.

– Вэсек, когда Лотиан уехал в Алон-Рист, я получила предложение от рхунов, посланное с птицей. Они предлагали заключить мир между нашими народами. Если – согласна, это смелое предположение, – но все же если наш план приведет к успеху, нам все равно придется разбираться с войной, которую, как ты признаешь, мы не можем выиграть. Если нам все-таки повезет и мы добьемся успеха, я бы не хотела ссориться с этой рхункой.

– Хочешь, чтобы я ослушался приказа фэйна?

Она вздохнула:

– Нет, фэйн велел тебе выяснить секрет драконов, но ты не веришь, что она его знает. Нельзя получить несуществующие сведения. Но если без драконов победы нам не видать, почему бы не задуматься о мирном решении вопроса с рхунами? Если Лотиан начнет задавать вопросы, скажи ему, что пробуешь новую тактику, поскольку прежняя не принесла должных плодов. Объясни, что иногда пряником добиться чего-то проще, нежели кнутом.

– Что ты предлагаешь? Пригласить рхунку на чай?

– Неплохое было бы начало, но почему бы тебе хотя бы не перестать обращаться с ней как с врагом и не отнестись к ней как к гостю? Ты мог бы предложить ей хорошую еду, ванну, одежду получше и удобную комнату.

Вэсек нахмурился:

– Где, например?

– Не знаю. Это ты Мастер Тайн.

Вэсек задумчиво откинулся на спинку скамьи.

– Полагаю, я мог бы предоставить ей удобную комнату во дворце.

Имали резко выпрямилась, перестав опираться на спинку, и сделала вид, что смахивает что-то с колен, будто туда приземлилась поздняя осенняя пчела.

– Нет, – с нажимом произнесла она. – Не так. Во имя Феррола, давай держать ее подальше от Лотиана.

– Хочешь взять ее к себе?

– Ни за что. – Мысль о том, чтобы поселить у себя и рхунку, и Макарету – о которой она Вэсеку пока не рассказала, – привела Имали в ужас. – Раз ее вверили тебе, почему бы не выделить ей гостевые покои у тебя дома?

– У меня?

– Ты живешь один.

– Я не…

– Всем нам придется пойти на жертвы, Вэсек.

– И чем будешь жертвовать ты?

Перед глазами Имали всплыло доверчивое лицо Макареты. Видение опечалило ее. Но благодаря годам, проведенным в политике, ей удалось сохранить бесстрастное выражение.

– Подозреваю, моя жизнь закончится чрезвычайно болезненно.