Эра смерти. Эра империи

– Вот здорово, – сказала Мойя. – Но мы сейчас заняты. Пожалуйста, передайте Его Величеству, что придется отложить встречу до следующего раза.

Мужчина удивленно изогнул брови, его лицо приняло серьезное выражение.

– Это не просьба.

– Да и манеры у вас так себе, – прибавила Мойя, с удовольствием наблюдая за тем, как его брови снова ползут вверх.

– Следи за словами. Его Величество властвует здесь безраздельно. – Мужчина в сером широким жестом указал вперед, давая понять, что они должны идти обратно по вымощенной кирпичом дороге в сторону деревни.

– Рада за него. – Мойя не сдвинулась с места.

Остальные тоже.

Мойя чувствовала, что на нее все смотрят. Этой неожиданной перепалкой она отодвинула в тень основное мероприятие. Повисла долгая тишина. Возможно, на деле она длилась не дольше удара сердца, но отсчитывать время сердцебиением Мойя уже не могла.

– Ты подчинишься своему господину, – с оскорбительной уверенностью заявил бледный мужчина с чернильными волосами.

Мойя знала, что умной ее не назовешь.

Об этом мать напоминала ей с самого рождения. Она не умела творчески мыслить, не была физически сильна, не могла сшить платье, постричь овцу или приготовить пригодное для еды кушанье. До изобретения лука Мойя ни в чем не проявила себя – зато умела натворить бед. Делала она это не намеренно и в большинстве случаев сожалела о своих поступках, но что-то внутри нее отказывалось уступать. Мойей никто не повелевал. Ни мужчина, ни женщина, ни фрэй, ни дхерг и никакой правитель загробного мира не заставит ее подчиниться.

– Скажите вашему повелителю, что если он желает, чтобы мы оказали ему честь своим визитом, он должен попросить вежливо. Я привыкла к тому, чтобы мне говорили «пожалуйста» и «спасибо».

Жутковатый бледный мужчина – впрочем, возможно, он выглядел бледным только потому, что его лицо обрамляли волосы столь насыщенного черного цвета – уставился на нее в смятении.

– Вы немедленно последуете за мной, – потребовал Чернильноволосый и повернулся к ней спиной.

– Поцелуй меня в задницу, – ответила Мойя.

Брин положила руку ей на спину. Прикосновение Хранительницы Уклада было легким, но на языке жестов ее пальцы почти кричали.

Мужчина резко развернулся и с таким гневом уставился на Мойю, что та едва не потянулась за стрелой. Тэкчин положил руку на эфес меча.

– Чего хочет от них твой господин? – спросила Арион.

– Тебя это не касается, фрэя, – не глядя на нее, ответил Чернильноволосый.