Эра смерти. Эра империи

Дождь долбанул киркой по полу у ног Гиффорда, и в это мгновение Брин вспомнила, как Дроум ударил рукой по подлокотнику своего…

Уберлин был первым, кто создал трон. Ты это знала? Он его изобрел.

Брин озадаченно задумалась.

Почему Дроум об этом упомянул? Почему это важно?

Рекс Уберлин – Великий Король. Я сражался в Первой войне… Ты расскажешь мне то, что я хочу знать, а я расскажу то, что нужно знать тебе.

Что мне нужно? Почему мне нужно знать о тронах, о первом городе и злом боге по имени Уберлин?

Освободив Гиффорда, Дождь принялся за Роан.

Оставалась только Брин. Она надеялась, что Дождь отшлифовал свою технику. Как и Мойя, она предпочла бы сохранить все свои пальцы – пусть даже это были десять маленьких идей.

Дождь отложил кирку, чтобы передохнуть, и это удивило Брин. Усталость, которую они ощущали в присутствии Дроума, прошла, и Дождю не требовался отдых. Гном расправил плечи и снова взял в руки кирку.

– Небось зря я этим занимаюсь. Раз Дроум – бог, он же может просто призвать нас к себе?

– По опыту могу сказать, что боги – да и вообще кто угодно – всегда слабее, чем люди думают.

 – Глянув на Тэкчина, Мойя добавила: – Когда-то я и его принимала за бога. Представляешь, какое разочарование?

Тэкчин изогнул брови и с напускным удивлением округлил рот.

Дождь принялся колоть камень у ног Брин. При каждом ударе кирки она вздрагивала. Удар за ударом гном выбивал крошечные осколки камня. Прервавшись, он осмотрел острие кирки и фыркнул.

Кончик заметно затупился.

– В чем дело? – спросила Брин.

Гном вздохнул и покачал головой.

– Не можешь ее освободить? – Мойя подошла поближе, чтобы посмотреть.

– Думаю, могу, но… – Он окинул взглядом стены. – Говоришь, они футов пять толщиной? Не уверен, что кирка сдюжит.

Мойя нахмурилась и прикусила губу.

– Продолжай. Просто сделай, что можешь.

Дождь вновь занес кирку и продолжил орудовать ею, осыпая голени Брин острыми каменными обломками.

Брин не могла смотреть, как он огромной киркой долбит камень прямо возле ее щиколоток.

Жуткое зрелище, пусть даже на самом деле это не ее настоящие ноги. При каждом ударе все внутри замирало, и она ничего не могла с собой поделать. Чтобы отвлечься, она сосредоточила внимание на Мойе, единственном человеке, которого впотьмах могла как следует разглядеть.

Крепко обхватив лук обеими руками, Мойя вперила взгляд в окно темницы, где они, казалось, проведут вечность.