Блондинка в бетоне

Босх слушал ее вполуха. Глаза его были открыты, время от времени он даже встречался взглядом с кем-нибудь из присяжных, но мысли его витали далеко. Это был его собственный метод защиты. Адвокаты, присяжные и судья собирались минимум неделю анализировать то, о чем он подумал и что сделал меньше чем за пять секунд. Чтобы все это выдержать, надо уметь отключаться.

Сейчас перед ним стояло лицо Чёрча, каким он увидел его в самом конце, в той комнате над гаражом на Гиперион-стрит. Тогда они встретились взглядами, и Босх был уверен, что видел перед собой глаза убийцы – такие же тусклые, как камень на шее у Чандлер.

– …Но даже если он тянулся за оружием, – говорила Чандлер, – то что это меняет? Какой-то человек только что выбил его дверь – человек с пистолетом. Кто может при таких обстоятельствах винить человека, который, по словам полиции, тянется за оружием? Тот факт, что он пытался достать парик, делает эту ситуацию еще более отвратительной. Это было хладнокровное убийство, с которым наше общество не может примириться.

Босх снова отключился от всех звуков и стал думать о новой жертве, несколько лет пролежавшей в бетоне. Возможно, ее мать, отец, муж или ребенок все это время тревожились о ней, не понимая, куда она исчезла. Впрочем, может быть, никто и не подавал в полицию заявление о пропаже без вести. Вернувшись с места преступления, Босх начал рассказывать о случившемся своему адвокату. Он предложил ему попросить судью Кейеса отложить процесс – до тех пор, пока не прояснится ситуация с новым убийством.

Однако Белк не дал ему договорить, заявив, что чем меньше он будет знать, тем лучше. Новая находка, казалось, так его испугала, что Белк решил сделать противоположное тому, что предлагал Босх, а именно ускорить судебный процесс, не дожидаясь, пока известия о находке и ее возможной связи с Кукольником станут достоянием публики.

В этот момент Чандлер уже завершала свое часовое выступление, только что подробно осветив применяемые в управлении полиции правила ведения огня.

Как показалось Босху, присяжные слушали ее уже не так внимательно. На какое-то время перестал слушать даже Белк, который, сидя рядом с Босхом, листал свои собственные записи и повторял в уме текст предстоящего выступления.

Белк был крупным мужчиной (по мнению Босха, у него насчитывалось килограммов тридцать лишнего веса) и обильно потел даже в достаточно прохладном зале судебных заседаний.