Другая сторона прощания

Мэдди была по большей части равнодушна к джазу, но Келли ей нравилась. Если она выберет ресторан, куда нужно будет ехать на машине, пусть по дороге играет этот диск.

Но Мэдди заявила, что ужинать они будут в Старом городе. От Палм-авеню – улицы, где она жила, – до Старого города было рукой подать, и они с Босхом решили прогуляться. По пути Мэдди рассказала, что снимать отдельный дом с тремя подругами гораздо приятнее, чем ютиться в двухкомнатной клетушке общежития с одним туалетом на всех, как это было на первом курсе.

К тому же теперь она жила рядом с той частью студгородка, где находился факультет психологии. В целом жизнь у Мэдди складывалась неплохо, но Босх волновался насчет ее безопасности. Палм-авеню не входила в зону покрытия университетской полиции, так что Мэдди с подружками оставалось надеяться на полицейское управление Оринджа, а толку от него было немного. В отличие от полиции университета, городские патрули реагировали на вызов как сонные мухи. Разница во времени отклика была ощутимой: не пара секунд, а несколько минут. Босха это изрядно беспокоило.

Местечко в Старом городе оказалось пиццерией, где ты, отстояв длинную очередь, забирал к столику свеженькую заказную пиццу – как говорится, с пылу с жару. Расположившись напротив Мэдди, Босх засмотрелся на ядовито-розовый оттенок ее волос. А потом спросил, зачем она покрасилась в такой цвет.

– Из солидарности, – ответила Мэдди. – У подружки мама болеет раком груди.

И увидела, что Босх ничего не понимает.

– Ты что, прикалываешься? – удивилась она.

 – Пап, сейчас октябрь: месячник осведомленности о раке груди. Ты же и сам все знаешь.

– Ах да, точно. Забыл.

Недавно он видел по телевизору футболистов «Лос-Анджелес рэмз» в розовой форме. Теперь до него дошло, что к чему. Хорошо, конечно, что Мэдди выкрасила волосы ради благого дела. Что еще лучше, эта краска, наверное, быстро смывается: ведь через пару недель будет уже ноябрь.

Расправившись с половиной своей пиццы, Мэдди уложила остатки в картонную коробку, объяснив, что это на завтрак.

– Ну, какое дело взял? – спросила она, когда они возвращались к дому по Палм-авеню.

– Откуда ты знаешь, что я взял дело? – спросил Босх.

– Ты же написал в эсэмэске. И еще на тебе костюм. Ну почему ты у меня такой параноик? Прямо как агент секретной службы.

– Да забыл. Ищу наследника.

– Как-как? Насильника?

– Наследника. Знаешь фразу «наследник престола»?

– А, ясно.

– В Пасадене живет один старик. У него куча денег.