Поэт, или Охота на призрака

На днях исполнился ровно год со дня смерти мальчугана, и мне отчего-то казалось, что место его гибели должно выглядеть так же, как в тот трагический день.

Устроившись на заднем сиденье такси, я включил компьютер и открыл файл с заметками из «Трибьюн», которые загрузил в память еще вчера. Просматривая статьи, посвященные ходу расследования, я быстро нашел искомый материал – подробный отчет о том, как научный сотрудник расположенного неподалеку зоосада, возвращаясь от своей подружки напрямик через парк, нашел изуродованное тело.

Труп мальчика лежал посреди заснеженной поляны, на которой летом проводились соревнования по игре в бочче[5 - Бочче – итальянская игра, напоминающая игру в шары, которая проводится на земляной или травянистой площадке.]. В статье утверждалось, что упомянутая поляна находится неподалеку от Кларк-стрит, оттуда хорошо видно выкрашенное в красный цвет здание конюшни, принадлежащее этому самому зоопарку.

Движение в городе в этот час не было интенсивным, и мы добрались до парка за десять минут.

Я велел водителю ждать меня на Кларк-стрит, а сам вышел из машины.

На чистом белом снегу вокруг не было почти никаких следов. Снежные шапочки на сиденьях и спинках скамеек, выстроившихся вдоль аллеи, достигали трех дюймов в толщину. Эта часть парка почему-то показалась мне заброшенной, здесь даже птиц не было.

Я прошел несколько ярдов по аллее и увидел поляну. Разумеется, рассчитывать на то, что мне удастся обнаружить что-то новое, было бы глупо, и все же я чего-то ждал, хотя и не мог сказать, чего именно.

Возможно, надеялся на внезапное озарение.

Почти на середине поляны я наткнулся на чужие следы, ясно отпечатавшиеся в глубоком снегу. Они пересекали мой путь слева направо. Я зашагал дальше, но вскоре наткнулся на еще одну цепочку следов, которая шла в обратном направлении. Очевидно, одна и та же группа людей возвращалась туда, откуда пришла.

«Дети, – подумал я. – Должно быть, это дети ходили в зоопарк».

Зоопарк, кстати, был еще открыт. Глядя в ту сторону в надежде увидеть упомянутую в статье конюшню, я заметил цветы у подножия корявого толстого дуба, росшего в двадцати ярдах от меня.

Приблизившись к дереву, я догадался, что это может означать, – цветы были оставлены здесь в годовщину смерти Бобби Сматерса. Ярко-алые розы, выглядевшие на снегу, словно пятна свежепролитой крови, были сделаны из древесной стружки.