Штамм «Андромеда»

Несмотря на то что он порой не мог свести собственные финансовые счеты, к нему часто обращались за помощью для решения самых сложных абстрактных задач даже именитые математики.

Стоуну будет его не хватать, потому что пятый мужчина им в этом деле точно не помощник. Он нахмурился при одной только мысли о Марке Холле. В данном случае ему пришлось идти на компромисс – Стоун предпочел бы получить в команду врача, имеющего опыт работы с заболеваниями обмена веществ, и с большой неохотой согласился на обычного хирурга. Холла активно продвигали Министерство обороны и Комиссия по атомной энергии, поскольку верили в «гипотезу о решающем голосе случайного человека», и в конце концов Стоун и остальные уступили.

Стоун вовсе не знал Холла и задумался, как тот отреагирует на вызов. Он даже не подозревал о вынужденной задержке уведомления членов команды. Он не знал, что патологоанатома Бертона вызвали только в пять утра, а микробиолога Питера Ливитта – в полседьмого, когда он уже приехал в больницу.

Холлу же сообщили только в пять минут восьмого.

* * *

Позже Марк Холл рассказывал, что «это было ужасно. За одно мгновение меня швырнули из привычного мира в полную неизвестность». Без пятнадцати семь Холл стоял в уборной, примыкающей к операционной номер семь, и готовился к своей первой операции за день. Это была обычная рутина, которой он занимался на протяжении последних нескольких лет. Он был спокоен, перешучивался с врачом-ординатором и замывался вместе с ним.

После всех приготовлений он вошел в операционную, держа руки на весу.

Медсестра на входе протянула ему полотенце, чтобы он вытер их насухо. Помимо нее в операционной находились еще один ординатор, который уже готовил пациента к операции, обрабатывая того растворами йода и спирта, и вторая медсестра. Все поприветствовали друг друга.

Холл имел репутацию резкого, вспыльчивого и непредсказуемого хирурга. Он работал быстро, почти в два раза быстрее, чем остальные хирурги больницы. Когда операция протекала спокойно, он смеялся и шутил, позволяя себе колкости в адрес ординаторов, медсестер и анестезиологов.

Однако если дела шли не так, если во время операции случались осложнения, Холл становился мрачнее тучи.

Как и большинство хирургов, он предпочитал рутину. Все должно было протекать в привычном темпе. Если что-то шло не по плану, это выводило его из душевного равновесия.

Поскольку все были в курсе его характера, то с опасением взглянули на обзорную галерею, когда там вдруг появился Ливитт.