Элементали

В следующие несколько минут двое мужчин – один коренастый, краснолицый, тучный и медлительный, а другой маленький, быстрый, смуглый, но не обгоревший, настолько же похожие на отца и сына, как Индия и Одесса походили на дочь и мать, – двинулись обратно к машине. Лоутон МакКрэй просунул толстую руку в окно, схватил Индию за подбородок и почти наполовину вытащил наружу.

– В голове не укладывается, насколько ты похожа на мать. Твоя мама была красивейшей из всех женщин, что я когда-либо видел.

– Я и близко на нее не похожа!

Лоутон МакКрэй громко засмеялся ей в лицо.

– Да ты и говоришь, как она! Мне было так жаль, что твой папочка развелся. Но право, она ему не нужна, когда у него есть ты!

Индия была слишком смущена, чтобы говорить.

– Как там у нее дела, у твоей мамы?

– Не знаю, – соврала Индия. – Я не виделась с ней семь лет. Я уже даже не помню, как она выглядит.

– Посмотрись в зеркало, Индия, посмотрись в чертово зеркало!

– Лоутон, – сказал Люкер, – нам надо ехать, если мы хотим приехать в Бельдам до прилива.

– Тогда поезжайте! – закричал отец. – И послушай, Люкер, дай мне знать, как у вас идут дела, понятно? Я полагаюсь на тебя!

Люкер многозначительно кивнул. Фраза «как идут дела», казалось, имела конкретное и важное значение для обоих мужчин.

Когда Люкер выезжал с территории компании по производству удобрений МакКрэя, Лоутон МакКрэй высоко вскинул руку и долго держал ее в облаке пыли.

– Послушай, – сказала Индия отцу, – если его изберут, я ведь не обязана рассказывать об этом друзьям?

Глава 5

Их путь пролегал на юг через внутренние районы округа Болдуин по узкой незатененной проселочной дороге, окаймленной неглубокими канавами, заросшими травой и какими-то некрасивыми желтыми цветами.

За невысокими ветхими заборчиками из колышков или проволоки лежали обширные поля бобовых культур, которые прилегали к земле, казались очень дешевыми и пыльными и могли быть посажены только по одной причине – быть сожранными без остатка либо человеком, либо скотом. Небо было блеклым, почти белым, перистые облака робко парили по краям горизонта, но у них не хватало смелости нависнуть прямо над путешественниками. То и дело они проезжали мимо какого-нибудь здания, и независимо от того, было ли тому дому пять лет или сотня, его переднее крыльцо провисало, стены покрылись волдырями от солнца, а дымоход держался на честном слове. Обветшание было повсеместным, как и очевидное отсутствие жизни.