Соломенные люди

Обычно я выпиваю первую кружку пива, болтая с ним, и, вероятно, он ожидал, что то же самое произойдет и сейчас.

Но тут он увидел отца и остановился – не так, словно налетел на стену или что-то в этом роде, просто поколебался, но улыбка исчезла с его лица, сменившись выражением, которого я не мог понять. Отец был не из тех, кто проводил время в этом баре, и, вероятно, Эд весьма удивился тому, по какой странной прихоти судьбы он тут оказался. Отец повернулся к Эду и кивнул. Эд кивнул в ответ.

Мне очень хотелось, чтобы все побыстрее закончилось.

– Мой отец, – сказал я.

Эд снова кивнул, и на этом их общение, похоже, завершилось.

Я попросил два пива, наблюдая за отцом, который подошел к бильярду. В детстве я привык, что люди в магазинах часто подходили и заговаривали с ним, полагая, что он здешний менеджер и единственный человек, который может решить их мелкие проблемы, превратившиеся для них в жизненную драму. Я даже слегка его зауважал, видя, что и в захудалом баре он чувствует себя как дома, – так, как можно уважать кого-то за те качества, к которым, возможно, стоит стремиться самому.

Я тоже подошел к столу, мы начали играть. Все три партии закончились в мою пользу, хотя и оказались довольно длительными. Играл он, может быть, и не столь ужасно, но каждый раз промахивался на пять процентов, а я полностью владел ситуацией. Мы почти не разговаривали – просто склонялись над столом, делая удары и переживая промахи. После второй партии он пошел и сам купил себе еще пива, пока я собирал шары.

В душе надеясь, что он ограничится одной кружкой, я оставил большую часть своего пива недопитым. Потом мы сыграли последнюю партию, которая оказалась чуть получше, хотя столь же утомительной. Наконец он поставил кий в стойку.

– Все? – спросил я, пытаясь придать голосу небрежный тон. Чувствуя искреннее облегчение, я рискнул взять себе еще кружку.

Он покачал головой:

– Не слишком-то я для тебя подходящий соперник.

– Ну так что, теперь скажешь: «Отлично, парень» или что-то в этом роде?

– Нет, – спокойно ответил он. – Потому что это не так.

Я уставился на него, потрясенный, словно пятилетний ребенок.

– Ну что ж, – наконец сумел проговорить я. – Спасибо за поддержку.

– Это игра. – Отец пожал плечами. – Меня беспокоит не то, годишься ты на что-то или нет. Дело в том, что это никак не беспокоит тебя.

– Что? – недоверчиво переспросил я.