Пятый свидетель

Если в полиции предполагают, что именно эти туфли были на Лайзе в момент убийства, то Бондурант имел преимущество в росте перед моей клиенткой, равное десяти дюймам – при условии, что он стоял в момент нападения.

Это было хорошо. Я трижды подчеркнул данные о соотношении ростов в своем блокноте. Но потом я стал думать о том, почему была изъята только одна пара обуви. В отчете об этом ничего не говорилось, но ордер давал полиции право взять все, что могло быть использовано в качестве доказательства совершения преступления.

– Мама сказала, что у тебя сейчас по-настоящему большое дело.

Я взглянул на дочь. Она редко заговаривала со мной о моей работе. Я думал, это потому, что в столь юном возрасте еще видишь все в черно-белом изображении, без серых зон. Люди были для моей дочери либо плохими, либо хорошими, а я зарабатывал на жизнь тем, что представлял интересы плохих. Так что и говорить не о чем.

– Она так сказала? Ну да, оно привлекает большое внимание.

– Это касается той дамы, которая убила человека, хотевшего отнять у нее дом? Это с ней ты сейчас разговаривал?

– Ее обвиняют в том, что она убила человека. Пока ее вина не доказана. Но да, это была она.

– А зачем тебе было спрашивать про ее рост?

– Ты действительно хочешь знать?

– Угу.

– Ну, дело в том, что говорят, будто она убила человека, который был намного выше ее, ударив его по макушке каким-то орудием. Вот меня и интересует, достаточно ли было ее роста, чтобы она смогла это сделать.

– Значит, Энди придется еще доказать, что она смогла?

– Энди?

– Ну, мамина подруга. Она прокурорша по твоему делу, так мама сказала.

– Ты имеешь в виду Андреа Фриман? Высокую темнокожую даму с очень короткой стрижкой?

– Ага.

Значит, она уже «Энди», подумал я. Энди, которая сказала, что только шапочно знакома с моей женой.

– Выходит, они с мамой добрые подруги? Не знал.

– Они занимаются йогой, а иногда, когда со мной остается Джина, вместе ходят куда-нибудь.

Джина была няней, которую моя бывшая вызывала, когда меня не было или когда она не хотела, чтобы я был в курсе ее светской жизни. Или когда мы ходили куда-нибудь вместе.

– Слушай, Хей, можешь сделать мне одолжение? Не говори никому, о чем мы с тобой разговаривали и о чем я спрашивал по телефону. Это в некотором роде частная информация, и я не хочу, чтобы она дошла до Энди.