О вечном

Следов борьбы или насильственной смерти на теле не обнаружено, личные вещи, включая чековую книжку и бумажник, набитый фунтами, были в кармане, поэтому смерть этого человека нас не интересует, это не разбой, не грабеж и не убийство, – рассудительно ответил Чарли, а потом лукаво улыбнулся. – Просто я решил, что вам не лишним будет узнать о безвременной кончине мистера Кэмерона, так как теперь не придется ограждать вас от его нападок, верно?

– Странно, – не обратив внимания на его дурацкую шутку, пробормотал я, почесав подбородок и устремив взгляд за окно.

 – Он вел себя странно, но не был похож на наркомана… И он не был похож на того, кто собирается умирать. Наоборот, он был полон решимости жить дальше, чтобы отомстить.

– Кто знает, что на уме у умалишенных, пристрастившихся к пагубным привычкам, – беспечно пожал Чарли плечами и спросил. – Вы как будто расстроены, сэр?

– Я? Нет, что ты, я не расстроен, мне плевать, просто… Гм… Просто все это выглядит очень настораживающим… – я задумался и снова рассеянно почесал подбородок.

 – А те люди, имена которых я назвал вчера? Тебе удалось раскопать хоть что-нибудь?

– Я все проверил, сэр, – важно ответил Чарли и уселся поудобнее в стуле. – Это было не сложно. Все они числятся пропавшими без вести и все они проходили когда-то через наши оперативные сводки.

– Ну и? Почему не было возбуждено ни одного дела?

– Потому что не были найдены тела. Но, что самое важное, в их пропажах нет криминальной подоплеки.

– Поясни.

– Все очень просто, сэр.

Кристина Рубен, пропавшая в 1912 году, например, часто ругалась с отцом, который, по ее мнению, был слишком суров с ней, а мать умерла, когда той не было еще и десяти лет. За несколько дней до исчезновения ее часто видели с каким-то французом. Скорее всего, она просто бежала с ним на материк.

– Откуда такая уверенность? Кто-то проверял? И что за француз? Его нашли? Допросили?

– Вы же знаете, как это бывает, сэр, – философски произнес Чарли. – Кто будет терять время на поиски бунтарки в то самое время, когда Лондон задыхается от грабежей и убийств?

– Понятно, – мрачно ответил я, понимая, что Чарли абсолютно прав.

У полиции Лондона действительно всегда были более важные дела, чем розыск убегающих из неблагополучных семей выскочек, пытающихся доказать близким и всему остальному окружающему миру, что они гораздо взрослее, чем есть на самом деле. – Что по остальным?

– Марк Заустерлиц, пропавший в 1915 году, погряз в долгах, как в шелках.