Шёлк лоскутный, или Книга падших

Это исследование и было главной темой диссертации Энн – феномен, до настоящего времени не имеющий общепринятого объяснения. Был небольшой, однако статистически достоверный дрейф процента летальности в сторону её уменьшения в течение наблюдаемого периода. Данные архивов показывали достоверность чуть выше грани ошибки регистрируемых наблюдений за последние 100 лет.

Скучная тема… Диссертации последних десятилетий за редким исключением так скучны!

– Дядя Фре! Дядя Фре! – п лемянница поднималась по ступенькам. – Моя куколка пуста! Кто-то забрал её! Или она убежала!? – голос её дрожал.

Элл протянула ладошку, в которой находился слегка примятый кокон. В коконе было отверстие, сам он был пуст. На пухлой детской щеке блеснул влажный след слезинки.

– Что сказала мама Энн? Она лучше разбирается в этих штучках. Ты ей показывала?

– Нет, я сама только что нашла это. Мама ушла провожать Юрия Саныча, своего апанента. Они пили чай с печеньем (вкусным!)! – и долго о чём-то разговаривали на кухне. Я всё слышала.

Говорили про какой-то юрский период и что-то другое – «демон», кажется… И много ещё. Юрский – я запомнила потому, что его так зовут – Юра. Остальные забылись.

«Что-то в её дикции изменилось», – отметил про себя Фред.

– А где ты хранила свою куколку? Может, можно ещё найти этого, вероятно, уже мотылька?

– Она лежала у меня на кроватке, на игрушечной кроватке из папиной спичечной коробки, возле окна. У меня в спальне, – Элл шмыгнула носом.

– Пойдём посмотрим ещё раз!

– Я уже смотрела под её кроваткой и под моей кроваткой, нигде её нет.

Они стали спускаться. Впереди торопливо шла Элл, постоянно что-то бормоча: как она бережно укладывала свою куколку и перестилала ей игрушечное одеялко, как даже пела ей колыбельную…

Осмотр детской комнаты оказался безрезультатным.

– Давай выбросим эту пустую куколку, зачем тебе она?

Элл протянула ручку.

– Не-ет! А вдруг она вернётся? Я положу её на кроватку и буду ждать… и звать! Я зову свою куколку Инни.

Спорить было бесполезно – такой разбалованный и особенный ребёнок, эта его единственная племянница.

– Хочу пить, – Элл слегка откашлялась. – Налей мне маминой минералки, дядя Фре!.. Пожалуйста! – девочка взяла Фреда за рукав и потянула в сторону кухни. Там на столе были оставлены несколько чашек с остатками кофе, рядом лежал листок с какой-то таблицей и пометками цветным маркером.

Взяв фужер, Фред наполнил его минералкой из кухонного шкафчика и подал расстроенной Элл.