Седьмой круг рисуем собственной рукой

Без следа, без ответа.

Сдержав раздражение, Максим Геннадиевич бросил аппарат на подушку и решительно поднялся с кровати.

Наверное, жена укладывает спать дочку. Машенька уже большая девушка – девять исполнится в следующем месяце, но обожает, когда мама читает перед сном. Да он и сам, признаться, любил отдаться дреме, свернувшись на диване и прислушиваясь к монотонному бормотанию, доносившемуся из детской комнаты. А вот сам читать перед сном для дочери не мог, засыпал намного раньше, чем дрема хотя бы краем крыла коснется век Машеньки.

Извлеченный из сумки пакет со съестными припасами, опустился на стол.

Батон хлеба, палка колбасы, ломать сала и зеленый жезл тепличного огурца.

Если не появится желания выбраться в город, можно провести в номере все выходные – запасов хватит.

Жуя бутерброд из кружочков «краковской», в два слоя выложенных на ломтике булки, и запивая минералкой из пластиковой бутылки, Ликин прошелся по комнате. От закрытого плотной шторой окна до двери ровно восемь шагов.

– Очень нужная информация, – с иронией заявил Максим Геннадиевич отражению в зеркале.

«Почему родные не берут трубку? Они что, не понимают, как он волнуется?»

На смену тревоге пришло раздражение:

«Неужели трудно перезвонить?»

Сунув сумку под кровать и сложив оставшиеся припасы в холодильник, затарахтевший, едва вилка с хрустом воткнулась в розетку, он направился в ванную комнату.

Обмывшись под холодным душем, Максим Геннадиевич обнаружил, что забыл зубную пасту дома и придется ограничиться полосканием полости рта.

Позевывая, он погасил свет и на ощупь отыскал кровать.

Забрался под одеяло, взял мобильник.

Вереница вызовов, ушедших туда же, где пропали предыдущие. Набрал сообщение и отправил.

«Спокойной ночи. У меня все хорошо. До завтра.»

Максим Геннадиевич чувствовал себя обиженным и поэтому ограничился простыми, вежливыми, но не более словами.

Мобильный телефон опустился на прикроватную тумбочку, а голова на подушку.

Мысли закружились в хороводе, путаясь, сбиваясь в кучки.

Сознание нырнуло в темноту. Затем, ухватилось за мутный образ и принялось творить сновидение, сплетая из нитей сна гротескное отражение реальных эмоций.

Обстановка комнаты до боли знакомая. Квартира, в которой он проживал с младых лет, сперва с родителями, а теперь с женой и собственной дочерью.