Фейри-профайлер

Может, я даже вычислю, где он атакует в следующий раз, и мы устроим там засаду… Шансов мало, но нужно попытаться.

Я решила и дальше придерживаться версии, что наш несуб подражает настоящему Потрошителю.

Шагая под холодным дождем, я вспоминала все, что узнала о преступлениях Потрошителя. Кэтрин Эддоус стала четвертой жертвой. До нее были Мэри Николс, Энни Чэпмен… Тело Энни нашли за покосившимся деревянным домом на Хэнбери-стрит в сентябре 1888 года. Потрошитель перерезал ей горло и забрал матку.

Я сверилась с телефоном: место преступления всего в пяти минутах ходьбы.

Не мешает взглянуть, прежде чем вернуться в отель, даже если я вымокну под ливнем.

Когда я добралась до конца Фолгейт-стрит, пейзаж резко изменился. Узкий мощеный переулок вывел меня на главную улицу с рядами модных бутиков в приземистых кирпичных зданиях. Между магазинами по стенам змеились яркие граффити, оживляя серый лондонский пейзаж. Отсюда мне был виден высокий белый шпиль – «Белая церковь», от которой пошло название местности [30 - Имеется в виду Уайтчепел.

]. В 1888 году местные проститутки бродили вокруг в поисках клиентов, чтобы заработать на ночлег. Наверное, именно здесь старина Джек находил себе жертв…

Я достала из кармана пискнувший телефон.

Ты уже побывала в местах казней?

Я покачала головой, печатая ответ:

Не совсем. Но я по дороге к месту, где орудовал Потрошитель. Тебя устроит?

На экране возникло зеленое облачко ответа:

Потрошитель был демоном. Дело закрыто. Ты уже попробовала цыпленка?

Порой Скарлетт ведет себя слишком странно, даже по моим меркам.

Цыпленка опередили пирог и пюре.

Я сунула телефон в карман.

Проходя мимо паба, заглянула в окно. Деревянные столы в деревенском стиле, современные люстры, кирпичные стены – все выглядело очень дорого. И ни одного посетителя.

С викторианских времен район похорошел, и мне показалось, что это лондонский вариант Бруклина. И все же из-за нового Потрошителя вокруг было пустынно. За все время прогулки от Фолгейта до Хэнбери я встретила лишь троих пьяных в стельку мужчин с хипстерскими бородками и усами.

Я свернула на Хэнбери, которая ничем не напоминала старые фотографии цвета сепии. Пейзаж, каким его видел Потрошитель более ста лет назад, исчез. Там, где когда-то над тротуаром наклонялись кособокие домики, теперь находился кирпичный склад с неоновой рекламой музыкальных мероприятий. На моей стороне улицы выстроились в ряд пестрые магазинчики, один из них под вывеской «Голый эспрессо».