Как ты умрешь

Глава 4

Что-то пищало в темноте – монотонно, с бесконечным зуммерным повтором: «Пи-пи-пи… Пи-пи-пи…» Что ему нужно, этому противному буравчику, свиристящему в самые уши посреди ночи? Он что, извести ее вздумал? Довести до сумасшествия? Вот он, звук чистого, дистиллированного зла…

Хотя нет. До Мариссы не сразу, но дошло, что это звук будильника ее мужа. А на дворе не середина ночи, а четыре утра, что в принципе не лучше. Он еще вечером упомянул, что встает спозаранку.

– Джейкоб, – промямлила она, пихая мужа локтем.

 – Джейкоб…

– Хмммм, – сонно промычал он в подушку.

– Джейкоб, вставай. Подъем.

– Ничего-ничего. Завтра доделаю.

– Джейкоб, будильник.

– Сейчас. Не мой.

– Джейкоб! – буркнула она, ткнув сильнее.

Джейкоб резко сел, распахнув мутные со сна глаза.

– А? Что?

– Твой будильник пиликает, вот что!

– Мой? Тьфу, блин! – Он неловким движением нажал кнопку, обрывая назойливое пищание. – Всё. Спи, детка.

– Угу, – Марисса уютно повернулась на бок. – Чмоки, солнце.

Ее муж встал и начал тихо одеваться. Во всяком случае, он к этому стремился. Джейкоб традиционно считал себя «жаворонком», хотя Марисса хорошо знала, что в первые полчаса пробуждения его когнитивные способности не сильно отличаются от способностей ребенка, причем не очень смышленого.

Особенно ярко это проявлялось при ранних подъемах. Брюки сваливались, стуча ремнем, носки сползали. Сейчас Джейкоб каким-то образом исхитрился стукнуться головой о дверцу шкафа (сложно даже представить, как ему это удалось).

Попытка бесшумно прикрыть за собой дверь в ванную увенчалась громким хлопком; так обычно делает рассерженный подросток в знак протеста на замечание. Было слышно, как за дверью упал на пол стакан с зубными щетками (хорошо, что не разбился), а Джейкоб тихо ругнулся. Мариссе оставалось лишь вздохнуть.

– Марисса, – позвал он полушепотом, будто тихий голос меньше будил. – Марисса?

– Мм? – сонно промычала она.

– Ты не видела мои ключи от машины?

– В кухне на столе.

– Ага, спасибо. Спи.

Тишина, но лишь на короткое время. Затем снова ящики, шкафы, стук-бряк. Приглушенные ругательства, само собой.

И опять, уже из двери:

– Солнышко, прости: бежать пора, а где…

– Кошелек, наверное, у тебя в кармане пальто. Если нет, то в ящичке тумбы при входе.

– Ага. Целую, солнце. Ты у меня самая…

– Ой-й-й… Иди уже. Дай поспать.

Даже с закрытыми глазами она представляла его улыбку на выходе из спальни.