По острому лезвию ножа

На нее смотрела стройная девушка с роскошными локонами, аккуратно скрепленными блестящей, сверкающей в тусклом свете заколкой-бабочкой. Эта была единственная драгоценность, которая у нее осталась после смерти матери. Глаза, подведенные черным карандашом, напряженно сузились. На нежных щеках лишь немного персиковых румян, тщательно скрывающих бледность изнеможенного лица. Не стала долго раздумывать о выборе наряда, поэтому ограничилась вязанным, черным платьем чуть ниже колен и пушистой, белой кофточкой. В одежде Кессади ценила, прежде всего, удобство и простор.

И откровенно не понимала, почему многие девушки оголяют тело, не оставляя простора для воображения. Откровенно не понимала, почему они носят неудобные шпильки. Это казалось таким неестественным, неправильным, что она прикусила губу, размазывая слой клубничного блеска.

Беглый взгляд на часы. Подрагивающая стрелка медленно нарезала привычные круги, а время плавно приближалось к семи часам.

Протяжный звонок в дверь, и она поспешила открывать ее.

Жар обжег грудь, сдавливая дыхание. Легкий запах одеколона впивался в легкие, раскурочивая их. Это что, шутка? Хотелось закрыть дверь перед его носом и громко, издевательски рассмеяться, снимая с себя это головокружительное напряжение. Видимо, Джулия все еще предпринимала попытки дать им возможность поладить.

Киллиан скучающе смотрел по сторонам, будто его заставили здесь находиться, но затем обратил свое драгоценное внимание на девушку и вошел в узкий, темный коридор небольшой квартиры, даже не дожидаясь приглашения.

Никакого приветствия, никакого лишнего внимания.

– Ты живешь здесь одна? – с некой опаской спросил он, поправляя капюшон своей куртки. Его мокрые от дождя волосы были в непривычном беспорядке, а горящие, кобальтовые глаза все так же притягивали любопытный взгляд, заставляя, вынуждая окунаться в их чарующую глубину. На серьезном, сосредоточенном лице нет ни намека на улыбку, а прохладный, учтиво-вежливый тон заставил недовольно поджать губы и отвернуться, делая вид, что Деланс больше занимает собственное отражение в зеркале.

– Да, – нетерпеливо постучала пальцем по столу. Нервная дрожь прошлась по телу. Тяжесть накатывала густыми, быстрыми волнами, вызывая судорожные вздохи. По лицу скользнула тень озабоченности. Совершенно не хотелось касаться настолько личной темы, приоткрывая занавесу тайны. Открывая мрачные, горькие трагедии своей жизни. Кисло улыбнулась.