Воскресший из мертвых

С ребяческим любопытством он подошел поближе к Антти Питкянену и приветливо ему сказал:

– Щедрой мерой отпущена тебе длина за счет, должно быть, твоей толщины.

– Уж чего-чего, а этого хватает, – добродушно ответил Антти. И на этом состоялось их знакомство.

Ионни с любопытством спросил его:

– А ты кем будешь, вообще-то говоря? Не из буржуев ли?

В ответ Антти стал рассказывать о всевозможных способах заработать себе на пропитание. И свой рассказ заключил словами:

– Давным-давно я был бы богатым буржуем, если б не пил.

И тут он стал хвастаться своими заработками. Не далее как на прошлой неделе он за одну небольшую услугу получил целых пять марок и бутылку водки. За пустое дело – помог одному помещику продать лес. Этот помещик с его помощью выгодно продал свой лес одной конторе под названием „Лесное товарищество“.

Ионни сразу смекнул, что этот Антти отлично пригодится и ему. Ведь агент Науккаринен ясно сказал, что на одном только лесе усадьбы Пунтури можно смело заработать сто тысяч.

И вот теперь с помощью Антти он, кажется, уже нашел себе покупателя – лесную контору. Вскоре Ионни и Антти, эта пара невинных голубков, были уже неразлучными друзьями. Антти без всякой корысти тотчас согласился дать Ионни адрес „Лесного товарищества“. По этой причине угощая своего нового друга, Ионни откровенно поведал ему о своих делах.

– Раньше я был гол как сокол, – сказал он. – А нынче на всех парусах иду к богатству.

Сперва в лотерее выиграл пару тысяч, а потом выгодно женился – получил приданое в двадцать тысяч. И теперь огромный лес продаю.

Под выгодной женитьбой Ионни разумел свою историю с Лизой, а под огромным лесом – лес усадьбы Пунтури.

В общем Ионни вполне раскрыл свое сердце новому другу.

– Всю жизнь приходилось искать и искать, – сказал он. – Сначала искал одно, потом другое. А на этот раз охочусь только за богатством.

Кроме трактира и рынка, друзья побывали еще в порту Тампере.

И здесь Ионни, вспомнив о рынках и пристани Хельсинки, воспел их шумную жизнь. Ведь здесь, в Тампере, все казалось бедным и жалким в сравнении со столичным изобилием. Ионни впервые покинул родные места и теперь, как ребенок, затосковал.

Некоторое время он сидел молчаливый и задумчивый, но потом, вдруг настроясь на поэтический лад, сказал ни с того ни с сего:

– Да, дети Израиля питались манной небесной в дремучем лесу.