Воскресший из мертвых

Покачиваясь из стороны в сторону, Ионни капризным тоном сказал:

– Эй, Нуутинен, ну что же ты сегодня не обращаешь на меня внимания?

– Пошел ты к черту! – сердито, но с чувством собственного достоинства рявкнул полицейский.

Густой туман застилал глаза Ионни, тем не менее он упрямо продолжал бормотать:

– Эй, не гордись, Нуутинен… Не гордись передо мной…

Но тут туман совсем сгустился, померк свет в глазах, и Ионни так сильно потянуло ко сну, что он опустился на мостовую и в одно мгновенье заснул рядом со своим цилиндром.

На следующее утро Ионни проснулся в камере. Он проснулся оттого, что Нуутинен, разъяренный порчей своего мундира, с бранью пинал его, как бревно.

Чуть приоткрыв глаза, Ионни спокойно спросил:

– А, это ты, Нуутинен? Что тебе?

Нуутинен стал беспощадно бранить его. Правда, Нуутинен получил долгожданное место в Тампере. Но, к сожалению, только лишь завтра он мог, согласно приказу, освободиться от здешней должности. Раздраженный вчерашним происшествием, он с гневом обрушился на Ионни:

– Ну, чертова перечница, теперь ты больше не поездишь на мне!

Да, этот пьяница был для него настоящим злом.

Нуутинен вместе с полицейским приставом приступил к обычным процедурам – к взвешиванию, измерению и так далее.

Оба полицейских были сильно не в духе. Стоя на весах, Ионни и на этот раз поинтересовался:

– Сколько теперь, а?

Но те из презрения не ответили на этот вопрос.

– Как обычно.

Эту короткую фразу Нуутинен произнес высокомерно и в своем гневе даже не взглянул на Ионни.

Но вот в комнату вошел полицмейстер. Он только сегодня вступил в эту должность и решил испробовать новейший способ, по которому нетрудно будет и впредь узнавать задержанных преступников. Взглянув на странно одетого Ионни, полицмейстер приказал сделать на бумаге отпечатки его пальцев.

Ионни почему-то заробел от этого дела и даже спрятал руки за спину. Уж слишком необычайна была процедура. Он впервые столкнулся с ней и поэтому проявил нерешительность.

– Руки давай сюда! – гаркнул обозленный Нуутинен.

Но Ионни с недоверчивостью быка уставился на бумагу.

– А это какая же бумага? – смущенно спросил он. Нуутинен надменно и презрительно ответил:

– Да не сожрет она твоих пальцев!

Выхода не было. Полицейский угрожал.