Моя незнакомка

Сказать, что я зол – ничего не сказать! И снова Иван предстал перед отцом жертвой! Ах, он такой белый и пушистый, его подставили! Да он нисколько не сопротивлялся! Наоборот, охотно откликнулся на мою игру и включился в неё!

Мерзкий тип. Скользкий и противный до мозга костей.

А отец… Такое чувство, что он специально меня бесит! Раздражает, заставляет чувствовать себя пылью!

Мерзавец….

Буквально натыкаюсь на Влада, неловко переминающегося с ноги на ногу. Ах, чёрт. С этими подводными играми я чуть не забыл о самом главном – досье на того водителя бензовоза.

Так нельзя. Промашка.

Делаю адвокату осторожный жест и, заметив его утвердительный кивок, направляюсь на улицу. Думается мне, что любителей прогуляться зимним вечером не так много и нам никто не помешает в передаче досье.

Да и мне не помешает проветриться.

Подумать.

Подготовиться к встрече с третьей претенденткой и, наконец-то, послать отца к чертям собачим вместе с его психологом, разработавшим такой идиотский ход.

Ледяной декабрьский ветерок подзатыльником прошёлся по моей шевелюре, слегка растрепав её. После инцидента с отцом, исход которого я никак не предполагал, я весь взмок. Вспотел под этой чёртовой маской настолько, что готов взорваться.

Заискрить и испепелить сам себя.

Срываю слепок с лица, откидывая его в противную слякоть, смешанную с грязным снегом.

Чувствую, как душу рвёт на лоскуты от всего происходящего. От поступков отца, который никогда не понимал меня, заставляя играть в свои игры бизнесменов.

Пустота. Хоть вой.

Пофиг на то, что скажет мне папочка. Что он ещё может сказать? Как я разочаровал его? Какой я бездарный сын? Предатель?

Это всё я уже слышал неоднократно.

Пальцы вцепляются в прохладные кованые перила, отрезвляя мозг. Спокойно, Рус. Ты всё сможешь. Сейчас получишь досье на того водителя и исчезнешь из особняка Ковалевского в свою холостяцкую квартиру.

Пусть продолжают праздник без меня.

– Руслан Игоревич?

Шипение раздаётся в кромешной тьме. Трясущиеся руки адвоката отца, испещрённые мелкими морщинами, быстро суют мне какую-то белоснежную папку.

Мужчина отходит в сторону, прячась в тени кустарника и я понимаю, что разговора не получится – он слишком прикормлен деньгами моего папаши, чтобы сдавать себя с потрохами.