(Не) святая Валентинка для злого Босса

Ножку выставила вперёд и замерла – выжидает.

Может быть, дядюшка был излишне мягок с ней, но со мной такой номер не пройдёт.

– Я вас не вызывал, Маргарита. – Ставлю её на место.

Замирает. Стоит и хлопает своими глазами, как будто я сказал что-то не то. Явно не привыкла к отказам.

– Принесите чай, пожалуйста. – Рычу.

Мечтаю, чтобы секретарша убралась восвояси, а то она на меня плохо влияет.

– А вы какой чай любите, Глеб Дмитриевич? – Призывно облизывает губы. – С сахаром, с молоком?

– Просто чёрный чай, без сахара.

И не горячий.

– Сладкое хотите? – Этот вопрос, приправленный томной интонацией, ставит меня в тупик.

Смотрю на неё как дурак, пялясь на внушительное декольте. Соображаю, что она имела ввиду.

– В каком смысле? – Наконец отмираю.

– Ну, пирожные могу купить. Или печенье. – Улыбается, как будто понимает, что мои мысли свернули не туда. – Например, Василий Илларионович очень любил печенье с кокосом, я всегда ему его заказывала.

Осекается, а я шумно выдыхаю.

– Василий Илларионович и сейчас очень любит это печенье, Маргарита.

 – Цежу, сжимая руки в кулаки. – Он обязательно поправится и вернётся в свой кабинет пить чай с любимым десертом.

– Конечно-конечно. Простите. – Отступает.

– Нет, мне не нужно сладкого. Только чай. Просто чёрный чай. Тёплый. – Отворачиваюсь.

Смотреть на эту силиконовую куклу из мира порноиндустрии не хочется. А ещё бесит, что объектом своего вожделения она выбрала именно меня.

Хотя, тут впрочем, ничего необычного.

Взрослый, опытный мужчина в самом расцвете сил да ещё без кольца – самый завидный жених в этом клоповнике.

Надеюсь, дядюшка всё же оправится и смогу заниматься менее важными вопросами. Например, ознакомлюсь с функционалом их металлических дверей. Попробую улучшить.

Маргарита уходит, тщательно виляя бёдрами. Как её не заносит на повороте с таким размахом – непонятно.

Устраиваюсь в кресле, чтобы посмотреть бумаги. Надо же с чего-то начинать. Вести фирму к светлому будущему будет непросто.

Минута – и девица появляется снова. Идёт горделиво, переступая как модель на подиуме. Улыбается так приторно, что аж зубы сводит.

– Вот, Глеб Дмитриевич, ваш чай. – Лепечет она.

В голубых глазах обрамлённых пышными ресницами отражается бескрайнее чистейшее море, и я сглатываю слюну. Линзы у Риты, не иначе. Ну не может у человека быть таких невинных голубых глаз.

– Спасибо.

Встаю с кресла, чтобы взять чашку, но неожиданно девчонка запинается.