Сменяя маски

– Крис, – прошептала я ему на ухо. – Как называется эта мелодия? Честно сказать, я плохо понимаю то, что говорит дирижер.

– Полька «Трик-трак» – ответил он и протянул мне программку.

Значит, я все услышала правильно.

– И, кстати говоря, Натали мне не подружка.

Вероятно, он имеет в виду девушку, которая приехала с ним. У него была манера переделывать все имена на европейский манер. Именно поэтому Максима мы зовем Максом, а меня все называют Тин.

– Как? – удивилась я, поднимая глаза от программки, которую тщетно пыталась рассмотреть.

 – Она ездит на твоем «мерседесе», и ты… – я запнулась.

– Ну? Что ты хотела сказать? – спросил он, кладя свою руку на кресло за моей головой, наклоняясь ближе ко мне.

Мне тоже пришлось приблизиться почти вплотную к Кристоферу, потому что соседи недовольно шикнули на нас.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я.

– Не сплю ли я с ней? – усмехнулся Крис. – С каких пор тебя это волнует?

Я смутилась, благо некоторая темнота не позволила ему это разглядеть.

К разговору о его подружке мы больше не возвращались, как и не начинали других разговоров, благоразумно решив, что все-таки стоит послушать концерт.

Музыка звучала то в ритме вальса, то в ритме польки, то превращалась в мелодию, способную перевернуть весь внутренний мир, и ни разу не оставила меня равнодушной. Несколько веселых ситуаций разбавили серьезность концерта. Сначала мне это не понравилось. В конце концов, думала я, мы все сюда пришли наслаждаться музыкой, а не смеяться, словно это вечер юмора.

Но потом я перестала раздражаться и начала по-настоящему отдыхать. На сцену несколько раз выходили парень с девушкой, которые сливались в одно целое с мелодией, плыли в ее ритме, растворяясь в многообразии нот. Затем появилась женщина в великолепном платье, с сильным оперным голосом и запела с таким воодушевлением, что я словила себя на том, что по моей щеке катится слеза. Но вот она вышла на сцену в костюме крестьянки, изображая пьяную, и хохотала так, что тряслись стены! Зал был в восторге от ее перевоплощения! В руках у дамы была бутылка с пивом. Она вешалась на дирижера, потом спустилась в зал, заигрывая с первыми рядами. По дороге она растеряла свою обувь и, совершенно босая, залезла на сцену, минуя ступеньки.

Мы долго ей аплодировали.

Затем снова заговорил Питер Гут и ознакомил нас с продолжением программы.

Я с упоением слушала произведения.

Довольно скоро начался антракт.