Уроки любви для повесы

Теперь все ясно: ты по-прежнему слегка ошеломлен тюремной жизнью…

Его резкий и озлобленный смех прокатился по комнате. Ева скрестила руки на груди.

Заккео подошел к ней, с трудом сдерживая раздражение.

– По-твоему, я «слегка ошеломлен» ею, моя дорогая? – мягко спросил он. – А ты знаешь, каково целый год торчать запертым в сырой клетке размером шесть на десять футов?

Его лицо исказилось от мучений, и Ева могла лишь посочувствовать. Но потом она снова напомнила себе, с кем имеет дело.

– Конечно нет.

Я просто не хочу, чтобы ты сделал то, о чем потом пожалеешь.

– Я оценил твою трогательную заботу о моем благополучии. Но я предлагаю тебе не тратить на меня силы. Прошлой ночью ты и твоя семья ничего не поняли. Настоящая катастрофа только начинается.

Прежде чем Ева успела ответить, на страницу социальной сети пришло еще несколько сообщений. Она прочла их – все они содержали обещания вскружить голову Заккео.

Закрыв ноутбук, Ева выпрямилась. Заккео медленно разматывал марлевый бинт с правой руки, не сводя взгляда с Евы.

Молчание затянулось. Сняв с рук бинты, он бросил их на стеклянный журнальный столик.

– Кто-нибудь расскажет мне об этапах надвигающегося апокалипсиса? – спросила она.

Уголок его рта приподнялся в улыбке.

– Через полчаса мы завтракаем. После выясним, выполнил ли твой отец мои требования.

– А если он ничего не сделал?

– Тогда я уничтожу его раньше, чем планировал, – сказал Заккео.

Через полчаса Ева отчаянно пыталась проглотить кусок тоста с маслом и запить его чаем.

Несколько минут назад в комнату вошел задумчивый Ромео, а вместе с ним дворецкий, который принес пачку газет. Ромео разговаривал на итальянском языке и был так же красив, как Заккео.

Просмотрев газеты, Заккео улыбнулся, и Ева запаниковала. Он ничего не сказал после ухода Ромео. Заккео с аппетитом съел большую порцию яичницы, приготовленную на гриле, с грибами и копченым беконом и домашний хлеб.

Молчание затянулось.

Ева поставила свою чашку на стол и посмотрела туда, где теперь стоял Заккео. Он остановился у противоположного конца обеденного стола, упершись руками в бедра, выражение его лица оставалось непроницаемым.

– Ева! – резко окликнул он ее.

У нее сжалось сердце, когда она взглянула на Заккео:

– Что?

Он молча смотрел на нее несколько секунд, затем произнес:

– Иди сюда.

Отказываясь показывать свой страх, она подошла к Заккео.