Перлы

Дракон увидел себя средневековым монахом. Тот помогал всем, и каждое его дело продолжало нить добра. Так, пригретый монахом нищий указал ему на старика, у которого пропадал урожай тыкв. Старик был слаб и не успевал продать все, отвозя по две-три в соседнюю деревню, где был единственный рынок. Монах явился помочь. По дороге им встретился винодел и обменял несколько тыкв на излишки своего вина. Старик продал это вино дороже и быстрее своих тыкв. Монаху тоже перепало за помощь, и он накормил и напоил все братство.

Вскоре винодел явился на исповедь и, памятуя доброе отношение монаха, захватил с собой побеги винограда для обители.

Лоза быстро разрослась на монастырской земле, и братья создали вино, что прославило их монастырь. Благодаря этой славе и спросу возник новый деревенский рынок, и крестьянам стало проще сбывать свой товар. Возросшая лоза, довольный старик, утешенный винодел, сытый нищий, счастливое братство, богатые крестьяне – гармония словно разливалась по миру от простых действий этого монаха, который не делал ничего сверхчеловеческого.

Но на душе у него был мир, и он точно знал свое предназначение: служить и помогать, и целью его было благо.

Дракон открыл глаза и оказался в окружении жителей острова. Они лепетали на своем языке – хвалили его мудрость, красоту и силу, просто так, потому что видели ее и чувствовали. Ему не надо было доказывать это им. А Драконам уважение нужно как воздух для крыльев… Но тут он даже не почувствовал, как его эго млеет от этих слов.

Его Эго исчезло. И существа острова, кружась вокруг, указывали на Дракона и радостно смеялись. Он недоуменно посмотрел на свои когти и вместо них обнаружил подол расшитого жемчугом платья. Оглядевшись еще, Дракон увидел себя юной Девой в нежном одеянии. Она как будто светилась и источала гармонию, совсем как тот монах. Только была без лысины и довольно хороша собой.

Дракон попытался выразить свое мнение относительно внезапности сего превращения, но мысли сбежали от него в сторону книжной полки, которую уже давно никто не прибирал.

И эта сияющая Дева, а не Дракон, который вдруг исчез, расставила все книжки по местам, зажгла подсвечник, повесила драпировку, найденную тут же, и осталась весьма довольна созданной красотой. Жители острова поманили ее за собой, и всюду, где она проходила, возникал уют.

Дева этого даже не замечала – она творила по наитию. Спрыгнув с острова, она приземлилась на мягкую сеть, что плел Дракон из мыслей боли и любви.