Конец всех времён

И хотя учёные не сдавались и пытались дойти до конца, общественность быстро свыклась с этой загадкой, включив Абеон в список вселенских “феноменов”. Иногда отчаянные смельчаки пускались в самостоятельное путешествие на запад, но всякий раз результат оставался тем же. Тысячи душ и тонны совершенного оборудования – всё пропадало в “чёрной дыре” Абеона. А любопытство гнало человека вперёд и порождало новые и новые жертвы.

Жак молча смотрел на проносившиеся внизу скалы. Что-то в пейзаже казалось ему подозрительным. Возможно, если бы у него было чуть больше времени, он догадался бы о природе своей тревоги.

Но, увы, в царившем в голове хаосе Жак просто не мог ухватиться за информацию.

Когда до земли оставались считанные десятки метров, скалы исчезли и тотчас сменились долиной, покрытой высоким тёмно-зелёным кустарником. Ещё мгновенье, и катер спикировал вниз, с чудовищным скрежетом проламываясь сквозь растения. Апофеозом посадки стал резкий глухой удар, после которого Жак потерял сознание. Однако, уже проваливаясь в бездну безрассудства, он вдруг вспомнил, что на западном побережье материка-побратима в восточном полушарии никогда не росли не то что кустарники, но даже самая обыкновенная трава.

Это был мир холодных камней и быстрых горных рек, которые редко посещались даже туристами…

С этой же мыслью он очнулся через неопределённый промежуток времени, чувствуя боль, пронизывающую всё тело. Часы не работали. Застывшая на циферблате стрелка словно закончила отсчёт его прошлой жизни. Собравшись с силами, Жак достал рюкзак и медленно выбрался из искорёженного падением катера.

Вокруг было тихо. Острые пики скал как часовые высились у горизонта. А во все стороны, насколько хватало глаз, тянулась унылая безжизненная равнина. Безжизненная, если не считать однотипных тёмно-зелёных кустарников, буквально усеянных крупными чёрными ягодами. Жак машинально сорвал одну из них и сунул в рот, позабыв про осторожность. Её кисло-сладкий ни с чем не сравнимый вкус на долю секунды успокоил путешественника. Однако тоска и обречённость нахлынули на него с новой силой, когда он вновь обратил свой взор на катер. Жак осознал, что остался совершенно один, и нет никого, кто мог бы прийти на помощь. Выбора не было. Он глубоко вздохнул, поправил рюкзак и зашагал на запад.

2

Примерно в это же время на планете Цериус, отделённой от Абеона расстоянием в триста с лишним тысяч световых лет, во дворце короля Джонда Двадцать девятого встречали утро нового дня.