Карфаген

Я тут случайно помирилась с Машей.

– А-а-а, понимаю, – теперь к его удивлению добавилась плохо скрываемая ирония. – То есть, по-вашему, именно алкоголь – лучшее средство для скрепления дружбы?

– Дима, пожалуйста… – пролепетала я. – Можно без шуток и твоих нотаций? Мы просто общались, и три несчастных коктейля – ещё не повод записывать меня в пьяницы.

– Тебя – возможно, а вот твою подругу… Ей бы задуматься и обратиться к доктору.

Ну, началось! При массе разных достоинств у мужа был существенный недостаток.

Он абсолютно не разбирался в людях, всегда склоняясь к первому впечатлению. И так уж вышло, что Маша при их знакомстве опустошила полбутылки виски. За полчаса! В итоге с тех самых пор они соседствуют как собака с кошкой. А я адвокат, при всей любви к благоверному, готовая ревностно защищать подругу.

Вот и сейчас, едва не выронив сок, я сразу бросилась на спасение Маши.

– Она не такая! Дима, ну сам подумай. Какая выпивка при её-то должности?!

– Должность как должность. И раз уж на то пошло, могла бы не спаивать, а подсобить с работой.

– Уже подсобила, – я вспомнила про Олега, и от смущения запылали щёки. Боже, помилуй… Мне страшно было представить, что станет с мужем, расскажи я правду.

– Да? Интересно, – похоже, вопрос работы имел для Димы решающее значение. Он приосанился, немного повеселел и позабыл об алкогольной теме. – Что за контора?

Стараясь себя не выдать, я очень тщательно подошла к ответу.

– Ты вряд ли знаешь. По-моему, “Новгород+”. В некотором роде – конкуренты Штунца.

– Хм, интересно. А как же любимый тост о соблюдении корпоративной этики?

От неожиданности и подступившей паники я аж закашляла, подавившись соком. А успокоившись, уставилась на пятно, кровавым монстром расползавшееся по ткани.

– Да чтоб тебя… – с губ сорвалось проклятье, и пальцы сами потянулись к пуговицам. Одна, вторая… Пока не стало понятно, что всё закончится очередным стриптизом. Тут я сломалась и, швырнув блузку на пол, в немой молитве уткнулась лицом в ладони.

– Ника, ну что ты? – в следущее мгновенье муж уже крепко обнимал за плечи. – Эка проблема… Ну, испортила вещь. Это не повод ударяться в слёзы.

– Я и не плачу, – его горячие руки каждым движением обжигали кожу. И это новое для меня страдание такой же болью отзывалось в сердце. – Дима, прости… Не знаю, что с собой делать, но я всё время совершаю глупости. А ты так сдержан, что я начинаю думать, что мы у края твоего терпения.

Он не ответил.