Карфаген

И это пугало, так как всю свою жизнь я просидела на одной работе. Причём с убеждением, что Вероника Нестерова незаменима в мировоззрении шефа. Но… я ошиблась. Степан Сергеевич Штунц всё это время рассуждал иначе. Как результат – при первом же потрясении нашу команду выперли на улицу, а мне, привыкшей к спокойствию и комфорту, пришлось отчасти разочароваться в шефе.

– Необходима, – грустно признала я и машинально закинула ногу на ногу. – Есть предложения?

Прикрыв за собою дверь, Андрей вальяжно сел на стул напротив.

И только тогда, словно набравшись храбрости, всё-таки встретился с моим строгим взглядом.

– Тебе не понравится, – промолвил он после паузы, – но самое время обратиться к Маше.

– К Маше? Ты спятил? – не удержалась я, почти подавившись именем подруги. – Да ни за что! Заговорить с ней первой – признать вину, которую я не чувствую!

Андрей, не моргнув, слегка поправил очки и, усмехнувшись, чуть повысил голос:

– Ника, ты странная. Она способна помочь, а ты как дура упрямо идёшь на принцип?

– Дело не в этом.

И лучше не продолжай. Ты всё равно не понимаешь женщин.

Он не обиделся, хотя своею реакцией я очень сильно ударила по больному. Так, что сама невольно стиснула зубы и ощутила, как зачастило сердце. Андрей и женщины… Похоже, эти субъекты не были созданы для одной вселенной. И всякий раз, сталкиваясь друг с другом, они взрывались, порождая хаос. Только со мной каким-то странным образом ему удавалось сохранять спокойствие. Вот и сейчас с невозмутимым видом он немой статуей восседал на стуле.

– Ладно, посмотрим, – сдалась я через минуту и примирительно протянула руку. – Только скажи, ты просто хочешь помочь или преследуешь личные интересы?

Тут уже он смущённо насупил нос и стал немного похожим на человека.

– Ну, не без этого. Прошу, ты только не смейся, но твоя Маша – это что-то с чем-то.

Моя рука нелепо застыла в воздухе и опустилась на гору документации.

– Ты что, влюбился? – случись такое вчера, я бы немедленно разразилась хохотом.

Однако сейчас, придавленная обстоятельствами я только часто захлопала ресницами.

– Ник, я скучаю, – признался он после паузы и как-то разом постарел на годы. – Да, понимаю, у нас с ней немного общего, но… ты сама ведь хотела услышать правду.

Я резко выдохнула и, чуть подавшись вперёд, поправила выбившийся из причёски локон.

– Значит, вот так? Боже, а мне подумалось, это внезапное искреннее побуждение. Хотя… не важно.