Карфаген

– Насть, ты серьёзно? – мне сразу стало смешно и одновременно слегка обидно. Я и зануда? Как подобная мысль могла вообще прийти кому-то в голову. Тем более, ей, имевшей свободу действий и не страдавшей от моих нотаций.

– Серьёзнее некуда, – дочь подняла глаза, и мы минуту разглядывали друг друга. Она – с присущей ей детской непосредственностью, а я – с растущим удивлением взрослого.

Эта игра могла продолжаться вечно, но тут, на счастье, позвонила Света.

– Всё, отстрелялась, – она говорила так, словно сходила на приём к дантисту.

Почти без эмоций, с едва заметной расслабленностью, скрывавшей полное внутреннее опустошение.

– Скоро приедем, – поняв её состояние, я предпочла не задавать вопросов. Было и было. В конце концов, моя жизнь мало зависела от поступка Светы. Я так считала. А как повернётся в будущем, мне не ответил бы и сам всевышний.

Глава семнадцатая

На этот раз дверь открыли не сразу, а после долгого томительного ожидания. Зато как эффектно – Света встретила нас в одном лишь наспех замотанном полотенце.

Без объяснений чмокнула Катю в щёку и снисходительно потрепала волосы.

– Мама, в чём дело? – та немного опешила и так и встала посреди прихожей.

– Перетрудилась, – ответ был предельно прост. – Уборка, знаешь ли, отнимает силы.

Приняв объяснение за нечто вполне естественное, девочки с криками убежали в комнату. Я дождалась, пока не хлопнула дверь, и с недовольством обратилась к Свете.

– Могла бы одеться…

– Могла, да не вышло, – парировала она, с немой усмешкой отступая в сторону.

 – Пойдём посмотришь, – и, развернувшись в луже, как полководец повела на кухню.

Там она сразу плотно закрыла дверь и указала на одно из кресел.

– Располагайся.

Сама же скрестила руки, заняв пространство в шаге от холодильника.

– И что это значит? – я смотрела на Свету едва не вылезшими из орбит глазами. Даже вчера во время нашей беседы она казалась мне не настолько жалкой: мокрые волосы, опустошённый взгляд и то и дело вздрагивающие колени.

Её рука беззвучно скользнула в сторону, слегка ослабив узел на полотенце.

– Сейчас увидишь, – медленно отвернувшись, она со вздохом обнажила спину.

Я только ахнула – скорее от неожиданности, чем от представшего моего взору зрелища. Всё её тело от лопаток до попы было окрашено сине-жёлтым цветом. Столь неприятным, что я сначала зажмурилась, а после в ужасе отвернулась в сторону.

– Вот, доигралась, – и снова в голосе Светы не проскользнуло ни одной эмоции.