Карфаген

Однако правила устанавливала не я, и от ответов это не освобождало. Пришлось смириться, прочесть пункт номер один и вскинуть брови, не сдержав эмоций.

“Готовы ли вы нарушить корпоративную этику?” – холодным ливнем обрушилось на сознание.

Я аж закашлялась. Весь мой запал пропал, и от волнения затряслись колени.

– Э-э-э… Это как? – уставившись на Олега, я инстинктивно прикусила губы.

– Просто ответьте, – сухо промолвил он. – Всё остальное мы обсудим позже.

Поколебавшись, я написала “да” и опустилась одной строчкой ниже.

“Готовы ли вы к спонтанным командировкам?” – пункт номер два не предвещал подвоха. Я даже не думала, согласившись сразу, и ободрённая приступила к следующему.

“Терпимы ли вы к психически неустойчивым, рьяным политикам и иным религиям?”

Вот тут я зависла. Прекрасно зная ответ, мой разум сбился от самого вопроса. Зачем это нужно? Неужто меня берут, чтобы общаться со всеми из перечисленных? Или Олег – как раз один из тех, к кому мне нужно проявить терпимость?

От этих мыслей мне стало трудно дышать, и я невольно зашевелилась в кресле.

Но помня реакцию на сказанное мною ранее, всё же смолчала, не поднимая взгляда. “Просто ответьте”, – звучало в моих ушах как установка для дальнейших действий. И я сдалась – очередное “да” ещё на шаг приблизило линию финиша.

Однако самым странным и возмутительным стал завершающий аккорд программы. Когда казалось, что всё уже позади, меня пришибло роковым вопросом.

“Сколько вещей, надетых на вас сейчас, вы бы пожертвовали ради этой должности?”

Я так и ахнула. Даже в ночных кошмарах мне не приснилось бы ничего подобного! Первым порывом было встать и уйти, не объясняя своего поступка. Но что-то сдержало. Я подняла глаза и немым взглядом попросила помощи.

– Просто ответьте, – словно запрограммированный он повторил свою любимую фразу.

– Просто ответьте, – передразнила я.

 – Да с вами свихнёшься от таких ответов!

И снова уткнувшись в последний вопрос анкеты, я ненадолго погрузилась в цифры.

Шарфик, пиджак… Мой внутренний строгий цензор без колебаний ограничил список. Но параллельно какая-то часть меня сопротивлялась, предлагая большее. Небеспричинно. Ведь в кресле, где я сидела, успели отметиться и мои предшественницы. А уж они-то, имея вагон амбиций, могли решительнее подойти к вопросу.