Принцесса третьего курса: Реквием

Вокруг них погибло немало людей, и то, что ещё недавно казалось кошмаром из кино, теперь стало неотъемлемой частью жизни. Но утрата близкого человека… А ведь для принцессы это была уже вторая потеря за какие-то пару дней. Все нити, которые связывали её с Поднебесьем, оборвались. И теперь ей даже не было смысла возвращаться домой в том случае, если вдруг появится такая возможность.

– Амила, – наконец, нарушила тишину Маша. – Держись. И знай – мне очень жаль, что всё пошло не по тому сценарию.

– Но кто это сделал?! Кто?! – принцесса прекратила плакать.

 – Вам легко говорить. Ваши родные живы и здоровы. А я потеряла и отца, и мать. И даже мистер Чашлан мёртв. Всё то, с чем ассоциировалось у меня Поднебесье, исчезло в прошлом. Теперь я одна. В совершенно незнакомом мире. С людьми, которых я знаю считанные недели. При этом мне говорят, что я – ключ к каким-то древним сокровищам. Скажите, разве это справедливо? Почему я?

Оля вздохнула. Она не знала, как утешить принцессу, несмотря на ту душевную близость, что возникла между ними.

И тем не менее всё же решила рискнуть:

– Амила, на вопрос «почему» не бывает ответа. Жизнь слишком абсурдна и не подчиняется законам логики. Ты просто оказалась в эпицентре событий. Это твоя судьба. Но ты ещё можешь стойко перенести все её удары и не позволить кому-то разрушить твою жизнь. Да, ты потеряла близких тебе людей, но это не повод, чтобы терять саму себя. Понимаешь?

Она нежно обняла подругу за плечи и прижала к себе. Маша невольно почувствовала себя лишней и тихо прошептала:

– Пожалуй, я немного прогуляюсь.

И, не дожидаясь ответа, выскользнула в коридор, где наткнулась на Жанну.

– Вы? – девушка изумлённо уставилась на женщину. – А я-то думала, вы уже ушли по делам.

– Я не могла уйти, – с трудом призналась глава «Авиды». – Это было бы слишком жестоко. Но и утешать Амилу я, увы, не готова. Потому что это бессмысленно. Кто я, чтобы приносить вам свои соболезнования?

Маша кивнула. У неё не было причин не доверять женщине.

И тем не менее она всё-таки позволила себе заметить:

– Может быть, не стоило вообще открывать Амиле правду прямо сейчас?

– Ты так считаешь? – удивилась Жанна. – Мне всегда казалось, что откровение – это лучший способ расположить людей к себе. И потом, пусть лучше свыкнется с этой мыслью как можно раньше. Дальше будет ещё труднее.

Она вздохнула и посмотрела на потолок, словно не желая встречаться взглядом с Машей.