Истинная из прошлого

 – Я не хочу сегодня одна оставаться… Может, останешься все-таки?

– Рита, – простонал оборотень, – ты же должна понимать, что я могу не сдержаться, а ты… Соблазняешь! – он приподнял мою голову, чтобы заглянуть в глаза. – Зачем соблазняешь?

– Не соблазняю. Просто хочу, чтобы ты остался. Ночь же, я одна. Страшно.

– Рита!

Я пяткой толкнула дверь и сделала шаг назад, приглашая идти за собой.

Да, я не строю из себя примерную девочку, делаю то, чего хочется мне, может, в первый раз за последние годы. И не думаю, к чему это приведет, какие последствия могут ударить по голове.

Этот мужчина вызывает слишком много эмоций, чтобы отказаться от него, и пусть я буду для себя и окружающих сумасшедшей, но я сделаю это. Определенно.

– Рита, – напряженно улыбнулся Емельян.

– Я ни о чем не прошу, – перебила его. – Мне страшно оставаться одной. Побудь со мной, просто останься, чтобы я не боялась.

Дом встретил темнотой и гулом холодильника – привычными признаками моего одиночество. И я не лгала, когда говорила Яну, что боюсь.

Все, что произошло за эти сутки, сильно изменило меня. Нет, все, что происходило в моей жизни, начиная со смерти родителей, меняло меня. Раз за разом. Шаг за шагом. И теперь я стояла на краю, за которым была моя взрослая жизнь. Счастье. Или неудачи. Плевать! Моя жизнь принадлежит только мне, и лишь я могу решать, что стоит или не стоит делать.

Оборотень зашел следом и прикрыл дверь. Его глаза тускло светились, выдавая напряжение. Да что там! Между нами искрил воздух, и слова – его слова – о том, что он меня не тронет, казались насмешкой и самообманом.

Не только я хотела его, он желала меня не меньше, а, может, даже больше.

– Ужин? – отворачиваясь, сбрасывая обувь, наигранно равнодушно спросила у Яна.

– Слишком поздно, – хрипло ответил он. – Если только десерт.

– Десерт? – прикидывая, что есть в полупустом холодильнике, я все-таки посмотрела на него.

И замерла, потому что оборотень оказался неимоверно близко, нависая надо мной и не отрывая голодного взгляда.

– Именно. Десерт, – от его взгляда мне стало жарко, очень жарко, захотелось избавиться от одежды, что мешала коже гореть. – Ты ведь хотела меня накормить, так? Я говорю, что от ужина откажусь, но перекушу кое-чем другим. Кое-кем.

И облизнулся.

Твою мать! Ну, почему такое невинное, недвусмысленное действие выбило из-под ног землю? Голова закружилась, стало трудно дышать, и я качнулась к нему, потеряв последнюю связь с реальностью.