Три цвета солнца

Я начал находить в ней неуловимую внутреннюю красоту, которая покорила моего двойника из параллельного мира и подтолкнула его к принятию решения, не пользующегося популярностью среди мужчин, склонных к свободным отношениям с женщинами. На мгновение я испугался, что влюблюсь в чужую невесту, но быстро взял себя в руки и зашагал следом за Линдой к подъезду, утопавшему в зеленых ветвях растущих рядом шиповников.

– Почему ты никак не переберешься отсюда поближе к нам с ма? Твоя привязанность к футуризму не оправдывает ежемесячной платы в размере тысячи с лишним фунтов за жалкие тридцать квадратных метров жилплощади с видом на обмелевшую до неприличия Темзу.

Или тебе жаль расставаться со звездным соседством? Я слышала, Элеонора Ромс покупает поместье в Шотландии и собирается покинуть Лондон как только ее нотариусы оформят сделку.

Мы поднялись в холл по широкой каменной лестнице и очутились в абсолютно прозрачном лифте, буквально парящем внутри стеклянной шахты. За три секунды взлетев на седьмой этаж, он выпустил нас прямо напротив двери.

За ней обнаружилась просторная студия с двумя огромными окнами, легко пропускавшими достаточное количество света, чтобы выращивать какую-нибудь тропическую культуру. Впрочем, хозяин квартиры не питал особой любви к садоводству. Среди царившего в помещении хаоса я не нашел цветочных горшков, зато наткнулся на груду пестрой одежды, беспорядочно разбросанной по полу вперемешку с измятыми газетами и журналами.

– Ну и свинарник, – судя по тону Линды, она не особо жаловала апартаменты жениха и появлялась здесь лишь в самых крайних случаях, пряча брезгливость под маской сдержанного недовольства.

 – И когда только ты успеваешь гадить дома, если все время ночуешь в моей кровати?

Я покраснел от стыда и мысленно проклял своего предшественника, оставившего за собой кучу хлама, на уборку которого ушла бы добрая половина отведенного нам времени.

– Наверно, мне в самом деле пора отказаться от известных соседей и поселиться в тихом пригороде, как и положено любому нормальному человеку, – обещание сорвалось с языка и достигло ушей девушки раньше, чем я сообразил, насколько подло вмешиваться в чужую жизнь, ломая не принадлежащее тебе прошлое.

– Вот и отлично, – Линда пнула носком туфельки край покрытого внушительным слоем пыли ковра и указала на стену, где висел портрет белокурой женщины, чьи голубые глаза манили сильнее, чем бессмертное творение Леонардо да Винчи. – А теперь признавайся, откуда у тебя этот шедевр.