Забытая вечность

В Паофене, в одной из комнат библиотеки, куда имеют доступ только двое избранных волшебников из текущего состава совета верховных магов, находится книга под названием «Хроники Хозяев времен». В ней рассказывается кое-что о прошлом. Не буду вдаваться в подробности, но суть такова: много лет назад наш мир был создан по велению всесильных богов, обитающих в неведомом пространстве. Они называли себя Хозяевами Времен. Разумеется, никто никогда не видел их, но книга гласит, что был день, когда они ступили на нашу землю, чтобы полюбоваться своим творением.

А потом покинули этот мир, оставив нам в память пророчество, которое исполняется из года в год.

Бел Мунар заерзал на троне, словно укушенный. Маги вытянулись в своих креслах, и их безумные глаза уставились на говорившего так, будто тот произнес вслух смертный приговор. И только Аул Бил сохранил видимое спокойствие и невозмутимость. Еще бы, ведь он давно знал, что написано в «Хрониках Хозяев времен», и для него рассказ Када Нима стал лишь напоминанием, а не откровением.

– Если вы не до конца поняли меня, то объясню подробнее, – голос волшебника стал еще тише. – «Хроники Хозяев времен» – это история Эндуйи. Только написанная задолго до самой истории. Она рассказывает о том, что было, есть и будет, а мы живем в соответствии со страницами этой книги.

Бел Мунар почувствовал, что внутри него все начинает переворачиваться вверх дном, а голова готова взорваться от закипевших мыслей. Только что перед ним открылась главная тайна мира.

Мира, историю которого, как думалось Императору, вершат правители и их наиболее достойные приближенные. А оказалось – все вокруг подчинялось лишь одной древней книге, в которой многое было давно предрешено.

– И что же сказано там, в «Хрониках Хозяев времен»? – нервно спросил Лир Зод. – Может быть, мы и правда зря ищем выход из ситуации, если по книге наш мир должен будет погибнуть?

– Все не так просто, – вздохнул Кад Ним. – Да, эта летопись повествует не только о прошлом, но и о будущем.

Но если рассказы о минувшем стали сложившейся историей, то грядущее описывается туманно. И становится явным уже после того, как свершается. Иначе говоря, мы всегда видим только контуры наступающих эпох. А четкие очертания они приобретают лишь тогда, когда превращаются в пережитые.

– Книга, которая пишет сама себя по заранее намеченному трафарету? – от волнения Бел Мунар вцепился руками в трон.

– Да, – подтвердил его догадку Кад Ним.