Первая леди

Марк Андреевич издал нечто похожее на ругательство, никак не вязавшееся со статусом нашего разговора. И даже не извинился, хотя между ним и мной лежала пропасть в двадцать четыре года.

– Товарищ генерал… – я попыталась вернуть беседу в деловое русло, но у Кручинина, похоже, окончательно сдали нервы.

– Вы доведёте нас до могилы! – заявил он, прерывая связь с твёрдой уверенностью в безнаказанности своего поступка.

Я вопросительно посмотрела на министра. Тот промолчал, словно ожидал чего-то подобного.

– Хорош ваш протеже в экстремальной ситуации, – съязвила я, закипая как чайник.

 – А если бы мне потребовался его доступ к кнопке?

Юрий Сергеевич схватился руками за голову. Похоже, он начал понимать главное. Мы стремительно утрачивали контроль над положением, и в любую секунду могла разразиться катастрофа. Причём не на Марсе, удалённом на сотни миллионов километров, а здесь, на Земле, в колыбели нашей цивилизации.

– Три минуты до визуального контакта, – голос начальника управления стальным прутом прошёлся по моим мыслям.

 – Чужак по-прежнему не реагирует на наши запросы. Марс-37 приведён в состояние полной боевой готовности.

Неожиданно где-то внутри себя я осознала, что мы наблюдаем прошлое. А в настоящем, пока недоступном здесь, уже свершилось историческое для землян событие. Его результат нам предстояло увидеть через несколько минут, но что-то подсказывало – на Марсе произошла трагедия.

Чья-то рука коснулась моего плеча, и, обернувшись, я встретилась взглядом с Кирой.

– Мама, держись, – приободрила меня она и, подавшись вперёд, поцеловала в щёку.

Мир качнулся, утратив привычные очертания – как в бреду я отшатнулась от дочери.

– Спасибо, – губы сами подобрали нужный ответ, и наступило затишье перед бурей.

Наконец, на проекции, транслировавшейся с Марса-37, возник эллипсоид, стремительно приближавшийся к станции.

– Он тормозит, – всё тем же металлическим голосом сообщил Фомин. – И делает это чертовски быстро!

Я приготовилась рассмотреть чужака в деталях, но глаз уловил только серебристый окрас обшивки.

В следующее мгновенье голограмма растворилась в воздухе, а в ушах зазвучал уже опостылевший сигнал предупреждения.

– Связь утеряна, – объявил генерал-полковник. – Переключаемся на трансляцию с Марса-36.

– Что происходит? – взволновано спросила я, но никто не смог объяснить случившееся.

Возникшая на месте исчезнувшей голограмма продержалась не больше десяти секунд, после чего мы снова остались без картинки.