Мой рыжий грех

 – Не только у тебя личная жизнь наладилась.

– Не смеши, – устало произнёс муж. – Лид, ну не осталось у них пригласительных. Ты же никогда особо не интересовалась современной живописью.

– Ты тоже не всю жизнь с секретаршами спал, – парировала я. – Разговор окончен. Мой билет останется при мне. И, да, – безразличным тоном добавила я, – если твоя курица не отпустит тебя одного – я готова выкупить твой билет. За полцены.

– Какой ещё цены?

– Твоего предательства, милый, – кажется, голос не дрогнул.

Резко сбросила вызов и закрыла глаза.

Прежде чем вернуться в кофейню, нужно успокоиться. Желание было одно – крушить всё вокруг. Но чёртова сдержанность не позволяла этого сделать. Поэтому после нескольких глубоких вдохов-выдохов вернулась за столик. Но лишь за тем, чтобы вежливо попрощаться, взять рюкзак и сбежать оттуда, пока накатывающие слёзы обиды не вырвались наружу.

Зелёные глаза смотрели немного растерянно, но, к счастью, Глеб ничего не спрашивал. Я похлопала его по плечу и торопливо вышла.

Стоя уже на тротуаре, немного выдохнула. Все мысли были только о звонке мужа.

Какой урод! Ещё и позвонить посмел! Неужели, он реально думает, что мне настолько всё равно? Как он мне сказал в тот вечер: «Ты живёшь там, в прошлом. Ты же всё равно не замечаешь – рядом я или нет…»

Я ехала по перенасыщенному автомобилями городу, а в голове звучал его голос. Как всегда, немного уставший и даже раздражённый.

«…Это не Антон пропал. Это ты умерла. И как жена, и как мать. Где сейчас твоя дочь? Ты знаешь?»

А правда, где сейчас моя дочь?

Подняла руку с часами на запястье и произнесла фразу, которую, надо признать, не говорила уже почти два месяца: «Позвонить дочке».

На удивление – она довольно быстро ответила.

– М-м, – томно прозвучало из динамика. Судя по всему, разбудила её.

– Привет, дочь, – оказывается, я успела соскучиться по её голосу. – Ты где? Как ты?

– Ничего себе, – в ответ опять лишь сарказм, напомнивший, почему я перестала ей звонить: – Мать из спячки вылезла? Случилось что-то?

Я лишь молча поскрежетала челюстью.

Ругаться ещё и с Лерой совсем не хотелось. Набрав в грудь воздуха, я медленно его выдохнула.

– Лера, – спокойно, не реагируя на выпады дочери, сделала вид, что ничего не услышала, – ты когда домой? Я уже соскучилась.

– Вечером уже буду, – недовольно проворчала дочь, – подъезжаем.

Это было неожиданно. Она никогда не предупреждала – когда уедет, когда приедет, и как надолго.