Тихое НЕсчастье

Кого он имел в виду под этим, уточнения не требовалось. Отчима мы ненавидели одинаково.

Зачем он спёр шапку? Зачем хотел, чтобы его поймали? Да потому, что в колонии тепло и там кормят. Так он мне объяснил потом, когда я, вся зарёванная, пыталась защитить его от приехавших милиционеров, не давая забрать в машину с пугающей решёткой сзади.

А на улице всё ещё не стемнело, несмотря на довольно позднее время. Ветра не было совсем. Погода стояла тихая, жара никак не хотела отступать. Комары больно кусались, оставляя красные волдыри.

А стояла и ревела. И совсем не из-за комариных укусов.

С того момента всё закрутилось по-другому. Мне десять, я одна, совсем одна. Машка в другом городе, у матери новый муж, у бабушки маразм. Тимур быстро понял, что заступиться за меня некому. И всё, беззаботное детство закончилось.

Девчонка, с восторгом смотрящая на этот мир, с тех пор постепенно превращалась в забитого ягнёнка. Или даже в гадкого утёнка, которому пришлось научиться не плакать.

В классе меня называли заморышем.

Появилась куча комплексов. К тому же зрение сильно испортилось из-за любви читать по ночам. Чтобы бабушка не ругалась, я накрывалась одеялом, включала фонарик, отвернувшись к стене, и читала. Меня уносило в мир индейцев из прерий или в подводный мир Жюля Верна. Только с книгой я чувствовала себя счастливой, мечтая о дальних странах и о том, что когда-нибудь и я найду жениха, с которым мы станем идеальной парой. Он будет носить меня на руках, подавать пальто и открывать дверцу автомобиля, а я статная, красивая, красивая настолько, что мальчишки, которые дразнились, будут бегать за мной… Так и засыпа?ла, забывая выключать фонарик.

Иногда, я всё же плакала, но только по ночам, и так, чтобы не слышала бабушка. Часто вспоминала, как Серёжка катал меня на плечах, вырезал со мной платья для бумажных кукол, и как смешно он корчил рожи через стекло балконной двери, когда я нечаянно замкнула его там, а достать до ручки, чтоб открыть, не могла. Он тогда успел жутко замёрзнуть, пока со школы не пришла Машка и не впустила брата.

Про такое чудо, как мобильники, в те времена ещё никто и не слышал.

Сергей вернулся из колонии, но немного другим: более взрослым, с колючим взглядом и наколкой на кисти. Сказал, что набил от скуки. Мать к тому моменту уже и с этим отчимом разошлась, он вместе со своим сыном, тем самым Тимуром, съехал от нас. Долго и шумно. Они неделю, не меньше, выясняли отношения, кто и что купил в квартиру, делили каждый гвоздь.