Тихое НЕсчастье

Никакой поддержки. Вот он – человеческий эгоизм. Я жалела скорее, себя. Как мне без него плохо. Всё ещё не верилось, что теперь не будет наших смс-переписок. Что он не пришлёт мне в «Одноклассниках» фото с видом заснеженного заката.

Такой мне запомнилась осень 2005 года. Нервной, серой и вырывающей корни. Без анестезии, причиняя такую боль, которая не утихала многие годы.

На окно сел голубь. Обычный, сизый голубь. Поворковал, повертел головой. Рядом опустился второй. Возможно, голубка. Я вытерла набежавшую слезу и улыбнулась.

Они так мило ворковали, сидя на моём окне, что не хотелось подходить, чтобы не спугнуть. Но вскоре они, зашуршав крыльями, взмахнули ими и улетели, один за другим. А я вновь стояла одна, в маленькой тесной кухне с обоями, имитирующими кирпич.

Не выдержав, я развернулась и пошла к соседям.

В этот раз и тарабанить не пришлось, дверь нараспашку открыта.

– Домой, – коротко бросила я, пройдя внутрь.

– Сейчас, чуть-чуть и пойдём, – Вова даже не смотрел на меня. Лишь поднял указательный палец.

Он внимательно слушал очередной похабный анекдот соседа.

– Серёжа умер, – глотая слёзы, выпалила я.

Только теперь муж поднял взгляд. Даже сквозь туман алкогольного опьянения я видела его шок.

Вова словно протрезвел в миг.

– Кто сказал? – Спросил он, вставая и вытирая рукавов рот.

– Мама сейчас звонила.

– Охренеть, – произнёс он вслух, но не обращаясь ни к кому. Потом слегка подтолкнул меня вперёд. – Пошли отсюда.

В тот день, да и всю неделю, включая похороны, он не пил.

Совсем. Кажется, даже он, по сути, посторонний ему человек, переживал больше родной матери. Именно мы с Вовой занимались организацией похорон. Я те дни помню смутно, обрывочно. Муж даже не везде меня брал с собой. Например, выбирать венок он ездил с Машиным мужем. И в сам день похорон на кладбище не разрешил ехать, сказав, что это мероприятие не для женщины, которая вот-вот родит. И послушно осталась дома. Понимала, что он ради меня старается, бережёт от стресса. Хотя, плакала и сидя дома. Держала в руке фото брата и ревела.

***

Серёжи больше нет. Но я долго ещё не верила в это. Даже спустя время, когда у нас с Вовой родился сынок, я нет-нет, да заходила на страничку брата, перечитывала наши с ним переписки. И так жалела, что они были редкими. То мне некогда, то он без связи.

Сыну имя выбрала я. Настояла. Вова не хотел, но увидел, что я не просто предлагаю. Это был единственный вариант, который я рассматривала.