Виктория – это я

Она с грустью посмотрела на еду, всё ещё разложенную на столе. Удивительно, но желания откусить кусочек чего-нибудь не возникло. Она начала собирать всё обратно в сумку.

– Идиотка, – причитала Викки, выглядывая в окно.

Там, на улице, уже давно рассвело и теперь поезд нёсся через ярко освещённые солнцем, поля, в которых работала техника, птицы взлетали с проводов и охотно пели, кружа над ними. В общем, жизнь кипела. А поезд, стуком колёс отсчитывал, возможно, последние минуты недолгого путешествия трёх Викторий, две из которых молча смотрели в окно и мерно покачивались в такт движениям поезда.

***

Вертолёт приземлился ровно в назначенное время. Ветер, разгоняемый работающими лопастями, раздувал рубашку Семёна Ивановича. Прикрыв лицо рукой, он всматривался туда, в сторону вертолёта. Ему навстречу уже шёл молодой человек с небольшой дорожной сумкой чёрного цвета, закинутой на плечо. Стройный, высокий юноша в красной футболке-поло, чёрных джинсах и дорогих мокасинах, поправил солнцезащитные очки, провёл по волосам и прибавил шаг.

Оказавшись возле пожилого адвоката, который был на две головы ниже его самого, не стал тратиться на приветствия:

– Ты уже выяснил, что это за курица? И какого чёрта я узнаю такие новости из ящика? – Никита, сын медиамагната, не снял очки, но Семён Иванович и так понимал, что тот сверлит его злобным взглядом.

– Вы простите меня, дурака старого, Никита Владимирович. Но такова воля усопшего. Я не мог нарушить её.

– Какого хрена? Ты просто мог предупредить, чтобы я идиотом не выглядел? Меня журналюги достали! А я ни сном, ни духом. Ты можешь представить, как я охренел?

– Конечно, Никита Владимирович. Но вы не беспокойтесь…

– Не беспокоиться, говоришь? – Парень бросил сумку и, наконец, снял очки. Он схватил приземистого адвоката за грудки и чуть ли не поднял его. Рубашка затрещала:

– Мой отец описывает всё состояние ни мне – его сыну, ни моей матери, его, пусть и бывшей, но жене.

И даже не той курве, с которой он спал последние три года. А вообще левой девке, которая ещё не факт, что его дочь. И ты мне будешь говорить «Успокойся»?

– Никита Владимирович, – мужчина попытался освободиться, – это очень дорогая рубашка, мне не хотелось бы включать её в счёт за свои услуги.

Когда парень раздал кулак, адвокат поправил одежду и заверил:

– Я полностью на вашей стороне. Но и не исполнить волю клиента не имею права.