Захват. Байкеры против инопланетян

Бензина мы накачали из бака «семерки» и какой-то старенькой «Тойоты» -криворульки, стоявших за зданием АЗС.

Гонка до Иркутска была стремительной.

Это был настоящий горный серпантин, ездить по которому мне еще не доводилось – с «тещиными языками»[37 - Тещин язык – опасный поворот на спуске или на подъеме горы], головокружительными спусками и крутыми подъемами. Дорога была практически пустой, в одном месте я увидел опрокинутую в кювет фуру и заметил несколько легковых авто, ушедших с трассы в разных местах.

Первый раз, когда мы увидели такую машину, я остановился и полез смотреть, нет ли в салоне водителя или пассажиров, но машина оказалась пустой, вернее, почти пустой – груда бесформенной одежды на водительском сиденье, заляпанный черным руль и знакомая вонь.

Кто-то не доехал до места назначения…

А потом мы уже не останавливались до самого Иркутска. Всю дорогу в голове было пусто, как в кувшине, – происходящее не укладывалось в сознании.

Иркутск встретил нас пустынными улицами и многочисленными авариями.

Тишина была абсолютной и от этого – жуткой. Мокрый от дождя асфальт, серые улицы и синие маковки церквей. И только один раз я заметил движение – через улицу метнулась свора собак. Еще голуби были. Потом до нас стали доноситься далекие раскаты грома. Кажется, надвигалась гроза.

«Странное дело, – подумал я, – ведь обычно грозы бывают в конце дня, а не по утрам!»

Дом отца Карабаса оказался на другом конце города. Мы подъехали к крыльцу, остановились, подождали, пока Карабас откроет дверь своим ключом, войдет внутрь…

Телефоны по-прежнему не работали.

….Всегда тяжело глядеть, когда взрослый мужик плачет. Я многое бы отдал, чтобы не видеть, как Карабас, шатаясь, вышел из отцовского дома. Ноги его не держали, и нас он не видел. Он оступился и едва не упал с крыльца, но Кроха поддержал друга.

Карабас сел на ступеньку, закрыл лицо ладошками, как ребенок, и заревел.

Кроха в свою очередь прошел в дом, вернулся, сел рядом с Карабасом, обнял за плечи.

– Надо бы похоронить! – выдохнул он.

– Что? – воскликнул вдруг Карабас. – Что хоронить? Пижаму? Жижу эту? Что? Кто отпевать будет? – взгляд его вдруг прояснился. – Отца Марка надо позвать! Слышишь? – он говорил это мне, как будто я мог невесть откуда привести этого самого отца Марка.

Я отвел глаза. Становилось жутко.

– Жень, ты чего? – спросил его Кроха.

Карабас опомнился.