Милый друг

Он будто ощущал, что я не могу все равно до конца расслабиться, мне было неловко, что я так бестактно ворвался в их семейный день. Мама принесла бутылку вина, мне налили красного, и я сразу ощутил этот аромат, который унес меня в далекие местности Абхазии.

– Хм, чувствуешь, мой друг? Это Изабелла, – шутил Давид, попивая бокал красного вина.

Я перевел взгляд на окна, которые прикрывали длинные бархатные занавески. Если бы можно было сорвать эти занавески, то солнечный свет падал бы на мой стакан изабеллы, и блики, исходящие от него, открыли бы всю гамму оттенков винограда, прорастающего на самом краю рая.

Заиграла бы палитра во всем своем аромате, и я мог бы услышать, как пахнет природа. После, придя в чувство, я бросился поедать вкусный сациви – никогда я не ел еще вкуснее.

– Тише, тише, оставь место для сладостей. Диана так готовит эклеры, с ума сойти можно, – пошутил Давид, скорее всего, заметивший, с какой жадностью я поедаю сациви. Я немного успокоился, когда мой живот наполнился – давно я так много не ел.

Дети сидели около меня, переглядывались и хихикали. Наверное, я очень смешно выглядел, или же им было просто смешно. Давид в своей легкой и непринужденной манере шутил то над мамой, то над детьми, то над Дианой. Диана ему ничего не отвечала, а вот мама не лезла за словом в карман, не уступая ему в его шутках и подколах.

– Так, давай, Мадонна, сейчас побазарим, я будто Рамир, а ты

Вилли. Покажем им класс, – пошутил он, указывая на меня.

– А что ты сразу себе сильных выбираешь? – отшутилась мама в ответ.

– Так ты и не забывай, кто с ним одной крови, – сказал Давид.

И в мгновение его улыбка сменилась грустным взглядом, он посмотрел на меня и поднял тост за ушедших в лице своего отца. Он долго еще смотрел на бокал после того, как закончил говорить, но после выпил все до дна. Прошло еще пять минут, и он вновь пришел в настроении. Дети закончили есть, мы тоже расправились со всем, что лежало на столе. Я думал, что меня не хватит на эклеры, но меня хватило не только на эклеры, но и на еще один сациви, просто уже было немного неудобно просить добавки.

Женщины стали убирать со стола, а Давид вальяжно раскинулся в кресло. Он выглядел, как царь, который опрокинулся на свой трон, освещаемый лучами солнца, будто благословенный свыше, он сидел и повелевал всем своим небольшим царством.

– Посидим немного, а потом прогуляемся, – сказал он мне, и я присел на диван.