Милый друг

Как в лошадях. Это в крови. Порода, которую не изменить. Ее ни пропить, ни выкинуть, ни заменить. Порода – это все. Ты сталкиваешься с тем, у кого есть порода. Это опасное дело, в этом все. Манеры, разговор, движение, в этом каждое слово! И уже никто и никогда не сможет забыть! Второй породы не найти! Никогда и нигде!

– Отчего же вы бездействовали столько времени?

– Действовать должен был мужчина! Я была убеждена в этом, как никогда. Но оказалось, что мне стоило бороться. А он выбрал цугцванг.

– Цугцванг? Что это?

– В шахматах так называется ход, когда ты не двигаешься.

Именно этот ход оказывается самым полезным в партии.

– Где же польза, если вы уже не вместе!

– Кто сказал? Вы думаете, он не знает, что я следила за вами вчера? Знает! Но он убежал! Убежал вчера так быстро, что я не успела усмотреть его следы. Обычно мы убегаем от того, что считаем самым дорогим.

– Я думаю, мужчины проще, чем вы, женщины, думаете! Захотел бы – был с вами! Не хочет просто и все! Я мужчина, и я знаю!

– Ты мужчина, но он нет.

Он больше чем мужчина, сверхмужчина. У него никогда не бывает просто, у него всегда было сложно. Разве мужчина может оставаться милым и добрым, но при этом истязать душу, будто демон из ада?

– Мучил? Как мне показалось, это вы его мучили!

– Да, и я мучила, но я мучила от незнания, страха, гордости и невозможности смириться со слабостью. А он мучил осознанно, он знал меня и знал себя. В последнее время и он меня мучил: все это было натурально.

Я думаю, что люди и созданы, чтобы друг друга мучить.

– Почему, вы думаете, он так делал?

– Потому что у него была жизнь! У вас не было, мой мальчик, истории, у меня не было истории до него! С ним у меня появилась история! Пусть и горькая история! Но теперь она есть! А у него она была и такая, что и черти в аду побаиваются сказать, что они страдали.

– Как это?

– Ему надоело доказывать, что у него добрая и глубокая душа, вот он и строит из себя злого и верхогляда, нарочно демонстрирует буйный, а то и грубоватый нрав.

Но он не такой, у него самый добрый и мягкий нрав!

– Но вам он грубил. И вы все равно его считаете мягким?

– Да, считаю. Мужчины часто говорят нам грубости. Они не знают, как надолго мы это запоминаем и как нам от этого больно. Но от него не было больно! Потому что я видела, что это не убьет меня! Ведь даже самое грубое слово, самое грубое письмо все-таки вежливее, все-таки честнее молчания.