Бумеранг

И сейчас, рассматривая куцую растительность на горных склонах, ледяной поток ручья и знойную пустыню, она с тоской вспоминала, как восемь лет назад попала в центр подготовки боевиков. Отсюда до него можно было добраться за день. Пешком.

В то время ей очень хотелось отличиться. Она была в контрразведке человеком новым, неопытным. По большому счету, не имея за плечами ни одного мало-мальски значимого дела, выделиться ей было нечем. Стреляла она довольно сносно, занятия посещала прилежно, и физическая подготовка была на среднем уровне.

Единственное, где она была далеко впереди всех – это внешность. «Может, на пластику отправить? – как-то донеслось до её чуткого уха из кабинета руководства. – Раз увидишь – на всю жизнь запомнишь». С тех пор она стала красить волосы в чёрный цвет. Хирурга ей так и не порекомендовали в приказном порядке, но цвет волос вкупе с молочно-белым лицом сыграл свою роль. Если бы не разрез глаз, то на первый, не слишком внимательный взгляд, молодая девушка с вызывающей внешностью могла бы сойти за сирийку. Однако, приподнять уголки глаз для полного сходства она не решилась – делала вид, что не понимает намёков.

Тогда она ещё любила учиться. Подолгу сидела в одиночестве, рисуя на листе бумаги одной ей понятные схемы. Осваивала смежные специальности – сама, нестандартно, неумело, но упорно, спохватываясь посреди ночи, что от положенного сна осталось пару часов. Её потенциал разглядели – периодически выделяя, ставя другим в пример. Потом отправили заводить знакомства и учиться… На школьный класс это было совсем непохоже.

Тут было все по-взрослому. Увиливаешь, или отказался от занятий – можно и пулю в лоб схлопотать… Но здесь было главное – здесь можно было найти представителей самых разных вооружённых группировок из множества стран…

Тренировали её американцы, что уже само по себе выводило Асту из себя. Она ненавидела всех, кто приезжал сюда за какие-то деньги; презирала тех, кто не принадлежал к её миру по духу; не понимала и тех, кто вкладывал какой-то смысл в эту бойню, называя её священной войной.

Не понимала и не принимала. Понимала только одно – приказ превыше всего.

Она прятала своё отвращение и старалась спрятать глаза, полыхающие ненавистью, за спинами курсантов из группы. Но тот инструктор, которого надо было называть не иначе, как Майкл Тайсон, видел это отношение к нему. Разглядел даже сквозь широкие мужские спины – и он в открытую изводил её. От непомерных нагрузок у неё даже прекратились месячные.