– Верь мне

Я видела подобное в кино: сначала муж задерживается на работе, потом ему приходят смс-ки с пошлостями, которые затем находит его жена, они ссорятся и признаются, что не любили друг друга на протяжении последнего десятка лет, – мама такое смотрела, а сейчас стала главной их героиней.

– Как поживает Арнольд? – после долгого молчания отец наконец заговорил.

– Ничего не изменилось, – ответила я, отвернувшись к окну и свернувшись в комочек.

– Что говорят врачи?

– Всё то же самое, что и три года назад.

– Всё– таки СДВГ? – выдавил отчаяние.

– Уже как два года, – выпучила удивлённые глаза, но в ответ отец всего лишь покивал головой.

Он не любил Арнольда. Или не успел полюбить.

Знаете тех отцов, которые ждут рождения мальчишки, а затем хотят таскать его на футбольные матчи, научить играть в бейсбол, а по выходным чинить машины? Это не про моего отца и не про моего брата. Арнольд был фанатом компьютерных игр, езды на лошади, рисования и плавания, а отец постоянно желал красивую обложку, никак не совместимую с моим братом, чьи волосы наконец коснулись плеч, чьи интересы не были связаны со спортом, чей диагноз не походил на «нормальный».

– А ты? – почесал щетину. – Мама сказала, что у тебя появились друзья.

– Да, – посмеялась, – этой новости года два.

Он всегда не успевал: на работу, на семейные праздники, на ужин и за нами. Мы будто ехали в одном поезде, но он застрял в хвосте.

– Я слышал, что у неё новая работа.

– Нет, – повертела головой, – её повысили до старшей медсестры.

– Отлично! – радостно сказал он.

– Она теперь работает не только днём, но и ночью, а иногда и тогда, и тогда, – я посмотрела на его волнительное лицо через зеркальце. – Мы не справляемся.

– Вам не хватает денег?

Что удивительно, за все годы отцовской работы, он там и не получал достойного повышения с достойной зарплатой. Он всё так же батрачил, опаздывая домой, с нежеланием оплачивал коммунальные счета, кружки для Арнольда и мой французский после уроков, который я любила прогуливать.

И тогда нам хватало на что-то большее, но сейчас мы застряли в клетке и будто вернулись на десять лет назад, хотя отец, считающий, что всё можно купить за деньги, отправлял нам незначительные сотни гульденов.

– Ну так, – вздохнула я, – есть вещи, которые, к сожалению, не продаются.

Думаю, он понял о чём я, но в ответ промолчал.