Клинком и словом

Крохотный дворик с дровницей и пустым курятником узнала сразу, осмотрела небольшую постройку, крытую местами свежей дранкой, а местами почерневшей соломой. Когда она увидела эту крышу в первый раз, то та выглядела точно также, может, только дранки было побольше. Лагода, не раздумывая, подняла руку и решительно постучала в дверь.

– Кого там черти принесли? – отозвался на ее стук надтреснутый старческий голос.

– Шепетуха нужна, – крикнула она, справедливо полагая, что в таком возрасте люди глуховаты.

Дверь распахнулась. Дохнуло из проема воском сожженных свечей, сухой, пыльной травой, застоявшимся теплым воздухом. На пороге стояла высокая худая старуха, с острым носом, глазами навыкате и давно нечесаными всклокоченными волосами, похожими на пряди перепревшего льна. Чуть перегнувшись спиной, она смотрела на гостью, но не безжалостные годы скрутили ей поясницу, а низкая притолока заставляла пригнуть голову. Ворожея, хоть и была высохшей, как обглоданный русалками рыбий хвост, но выглядела здоровой и крепкой, и голос был ей под стать.

– Орешь зачем? – рявкнула она, почесывая бок, и окинула девку неприязненным взглядом, прищурив один глаз.

Лагода молча протянула ей зайца. Шепетуха подняла русака за задние лапы, встряхнула, брезгливо принюхалась.

– Совсем тощий какой-то, – проскрипела недовольно. – Облезлый. Может, хворый был, или сам издох?

– Рано им еще жир нагуливать, – Лагода вздохнула.

 – Утром подстрелила.

– Уж и не знаю, – старуха скривилась и повторила: – Тощий. Жира ни капли нет, подгорит мясо сразу. А как черствое с моими зубами жевать? Разве это заяц? Так, зайчишка на один укус.

«Зайчишка», ухваченный за задние лапы в крепкий старческий кулак, едва не доставал передними до земли. Шепетуха тыкала ему крючковатым ногтем в брюхо, кривилась недовольно, брюзжала, что, мол, совсем хуторские совесть потеряли, раз такую требу несут, а взамен ворожбу им подавай, да чтоб самую что ни на есть всамделишную, а от таких зверушек только животом маяться станешь, самой потом к травнице на поклон идти придется, а той тоже косого за мелкую услугу дай.

Вот, если бы два зайца, то она готова мириться и с драным мехом, и с торчащими ребрами, и даже с тем, что второго придется отдать травнице, хоть та яснотку от жгучей крапивы отличить не сможет.