Клинком и словом

– На рукояти клинка ничего не разглядела?

После слов Гальсы о Стожаре она совсем приободрилась и уже не вздрагивала всем телом, если вопросы вынуждали ее отвернуться от лица воина, посланного ей самой судьбой.

– Какое там, – она махнула рукой. – Я только сейчас поняла, что он сломанный меч держит. Темно тогда совсем было.

– А его спутника не видела?

– Какого спутника? – она побледнела и обернулась к Стожару.

– Того, кто принес Шепетухе мешок, – ободряюще ответил он.

– Не знаю, – прошептала она. – Сбежала сразу.

– Не далеко убежала, – иларис прикрыла на миг глаза. – Мертвяки в лодке, конечно, на первый взгляд пострашнее этих костей в мешке будут, но… это смотря с какой стороны за такую историю зацепиться.

Керана свела вместе брови и так раздраженно потерла безупречно гладкий лоб, точно ее вдруг стало удручать отсутствие на нем морщин.

– Так что ты сделала, когда в окно к ворожее заглянула и кости увидела? – равнодушно переспросила она, но все почувствовали в ее голосе плохо скрытую тревогу.

– Не помню, – понуро вздохнула девушка. – Наверное, сюда бежала.

Иларис постучала костяшками пальцев по столу.

– Уходи с ней Стожар. Немедленно. Доберешься до Болнара и жди. Что бы не случилось оттуда ни шага. Сколько потребуется, столько и жди.

Дозорный склонил голову, подтверждая полученный приказ, а Хорлай старательно натянул на лицо улыбку и хлопнул его по плечу.

– Смотри там, – ухмыльнулся. – Голову от счастья не потеряй и к запретным тропам не высовывайся.

Гальса не сказала ничего, только посмотрела на Лагоду с сочувствием и опустила взгляд. Керана обернулась к старшему Дозорной башни.

– Это самое легкое из того, что им придется делать в Болнаре. Лошадей седлай.

Гальса вскинула голову, как только они с иларис остались вдвоем.

– Оставь ее мертвым, госпожа, – выдохнула она едва слышно, прислушиваясь к шорохам за стеной. – Переживет Стожар как-нибудь, а мертвяки ведь и за тобой могут увязаться.

– Меня сейчас интересует, что ты чувствуешь, когда отнимаешь жизнь этим клинком?

Керана окинула ее взглядом, беззвучно рассмеялась, когда женщина непроизвольно положила ладонь на рукоять меча и сказала, пряча улыбку:

– Не хочешь – не говори.

– Не задумывалась, – она озадаченно посмотрела на дочь Озары. – Радость? Опьянение? Сразу и не скажешь. Ведь я даю противнику возможность попытаться забрать мою жизнь, чтобы сохранить свою. Наверное, счастье. Счастье от того, что осталась жива.