Клинком и словом

– Прости меня старую, госпожа, – Гожа рухнула на пол, поползла к скамье, – я думала…

– Не думай, – Дарьяна оттолкнула ее ногой. – Пока она не опаснее мелкого зверька, который караулит добычу, но ни на миг не забывает, что и сам может оказаться в пасти более крупного хищника.

Искаженный злостью профиль янгалы застыл на фоне окна. Если бы не ноздри, широко раздувающиеся от гнева и шумно втягивающие воздух, и не желваки, узлами перекатывающиеся на скулах, то повелительница величественного Анлора могла показаться любому навью сказочной, прекрасной девицей: от изящных лодыжек в ремнях сандалий, выглядывающих из-под подола хитона с золотым поясом на тонкой талии, до самой светлой макушки, разделенной семью черными прядями.

Сейчас же ее внешность мало чем отличалась от уродливой физиономии Гожи.

– Найди, проследи, выпытай. Опроси каждого, – она повернула голову, сузила глаза так, что ресницы сомкнулись, спрятав холодную ярость, и процедила: – Я хочу знать, когда он придет за ней, и буду ждать.

Тешину вестника отправь. Он сейчас за Пограничьем. Пусть по землям Озары пройдется.

– Старший ночной стражи со мной и говорить не захочет, – засомневалась Гожа.

– Ты мои глаза и уши, – хмыкнула янгала, пожав точеными плечами, отчего невесомая материя хитона пошла складками, заволновалась на ее груди. – Тебе будет позволено все, что пожелаешь от моего имени. Скажешь сарту, чтобы немедленно приготовил для тебя нужный ярлык.

– Ратому бы еще отправить, – заторопилась со словами старуха.

 – Кому, как не старшине гончих, идти по их следу? Хватка у него, как у волка матерого. Если во что вцепится, так, пока не загрызет, не остановится.

– Выполняй! – прикрикнула янгала.

– Сказано и приговорено, – опомнилась Гожа, страстно желающая вырвать себе беспокойный язык.

Через десяток ударов сердца, когда она, напрягаясь спиной и пятясь, толкнула задом дверь и переступила порог, изгибаясь в поклонах, Дарьяна Анлор снова стала прежней.

Сдержанно-веселой, прекрасной навкой, воспеваемой в стихах. Она поднялась и нетерпеливо тряхнула зовный колокольчик, приказав слуге немедленно вызвать старшего навьих гончих Ратому, который был уже достаточно седым, чтобы выполнять самые тайные поручения янгалы. Она никогда не использовала свою стражу для секретных поручений: была уверена, что тот, кто прослыл настоящим воином, не сможет стать изощренным убийцей.